Маша, преодолевая страх, который от простоты незнакомца становился все слабее, уступал место доверию и желанию побыстрее выбраться из леса, несмело подошла к развернутой на траве трапезе, села.
— Я Григорий, так зови, — снова заговорил мужчина, посматривая на нее с любопытством, одновременно вскрывая открывалкой банку консервов. Потом взглядом он указал девушке на сухари и термос. — Давай, хозяйничай, не стесняйся. Ты чья из Коляды будешь?
— Мария Малинина, — девушка достала из пакета сухари, открыла термос с чаем. — Папа у меня священник…
Григорий молча принял из рук Марии крышку от термоса, служившей еще и чашкой. В нее она налила чай. По привычке, бытующей в семье Малининых, женщины сперва подавали еду и напитки мужчинам. С детства Мария знала, кто в доме главный и кого нужно почтить, пусть даже тарелкой щей. Григорий посмотрел на девушку с заметной ласковостью, потом сказал:
— Правильно ты воспитана, Мария, но я не глава твоей семьи, поэтому возвращаю тебе чарку, — он протянул крышку от термоса девушке. — Ешь, пей и пойдем. Скоро ночь…
После скромного перекуса Мария почувствовала прилив сил. Чай у охотника был самодельный, — мята, зверобой и шиповник оставили после себя горьковатое послевкусие, мед и вино придавали напитку пьянящий аромат. Кровь забегала быстрее, мысли стали легче.
Темнота подступила быстро. Лесная ночь полна таинственных звуков, шорохов, вскриков живности, встревоженной присутствием людей. Перед глазами мелькали неясные тени, взмывали вверх испуганные птицы, под ногами то и дело путалась трава.
— Не отставай, Маша, — разговаривал с девушкой Григорий, идя напролом. Под его шагами и взмахами рук хрустели ветки, расступались плотные темные заросли. — Выйдем на тропу оборотней, там крикнешь название своего села и вмиг окажешься около дома…
— Вы верите в эти сказки? — удивилась и испугалась Мария, она тоже махала руками и решительно шла вперед. — Тогда, наверное, слышали, что добрые люди туда не ходят? Там у оборотней заветное место…
— Заветное место это священный дуб, вот это да! А тропа просто условное место, не без чудес, конечно, — рассказывал Григорий серьезно. Его ровное дыхание, уверенные движения говорили о том, что он часто ходил по лесу, отлично знал эти непролазные места.
— Вы в оборотней верите? — недоверчиво улыбнулась Мария. — В священный дуб тоже?
— Почему же нет? У вас, христиан, в книге написано о дубе, под которым обедал Бог, — ответил Григорий раздраженно. — Почему другим нельзя верить в свое? Оборотни? Несчастные создания, ты уж мне поверь. Мало приятного в их состоянии…
Мария, не отставая от неутомимого охотника, призадумалась; почему чужие святыни кажутся людям нелепыми выдумками, в то время, как свои они считают достойными благоговейного почитания?
— Чего примолкла? Нечего сказать, — продолжал Григорий просто, без спора и раздражения. — А ты возьми и ответь мне, что думаешь. Я не обидчивый!
— Это вам к отцу моему надо обратиться, он в таких вопросах понимает, — отозвалась девушка. — Его люди любят, прислушиваются к нему…
— Нет, Маша, к папке твоему я не пойду за ответами. У меня свои авторитеты, — засмеялся охотник. — Лес вон, звери, ветер.
— Выходит, Григорий, вы некрещенный? — едва слышно спросила Мария.
Лес редел, меж стволов показалась широкая тропа, извилистая, уходящая в белесый туман. Воздух вдруг остановился, звуки затихли, лишь откуда-то издалека доносился слабый шум леса.
— Некрещенный, краля, некрещенный, оттого дальше нам с тобой не по пути. — Григорий обернулся. Взгляд его высек голубоватые искры. Голос погрубел, — все, вставай на тропу и кричи место жительства…
— А вы что же? Вы где живете? — Маша глядела на него во все глаза и не узнавала.
Григорий менялся в лице, был то прежним красивым человеком, то превращался в зыбкий образ, готовый слиться с туманом. Страх снова навалился на девушку тяжелым грузом; кто или что вывело ее из леса, — она начала догадываться.
— Я останусь здесь. Или ты в гости меня хочешь позвать? Позови, приду с одним условием, ты будешь моей женой! Так что, хорошенько подумай, — маняще улыбался странный охотник. — Приглянулась ты мне, добрая и послушная краля. Век не забуду твоей чарки, мне поднесенной. Мои бабы сначала с свои глотки заливают, а ты другая…
— Как позвать? — девушка уже поняла, с кем провела эту страшную ночь, и все-таки решила удостовериться окончательно. Неужто он, тот, кем местные пугали приезжих, о ком сочиняли жуткие сказки, кого называли узурпатором здешней духовной власти?