- Ну какая? Как ты?
- Как я, как ты, как наш любимый профессор Лиднев.
- Сдаюсь, самая лучшая характеристика, которую я когда-либо от тебя слышал.
- Я честно говорю, но ты сам все увидишь.
- Я хотел с тобой завтра в клинику проскочить, посмотреть так сказать пока в неформальной обстановке.
- Посмотрим, может быть и проскочим, отвезешь нас с Машей.
- Отвезу, конечно.
- Подожди обязательства давать, еще неизвестно, что завтра у тебя будет.
- Да ничего не будет, Леш. Она меня боится, а я теперь и не знаю, как с ней обращаться.
- Нормально обращаться, Глеб. Без своих прибамбахов, просто, как с девушкой, ну как с Иринкой, например.
- Сравнил Иринку и Лялю, хотя знаешь, они в чем-то похожи, а я все думаю, кого мне Ляля напоминает.
- Твою младшую сестру она напоминает, я это сразу просек. Такая же угловатость, наглость и беззащитность. Все могу я уже большая, а внутри, дите-дитем.
- И что мне теперь делать?
- Здесь я тебе не советчик. Если зацепила, дерзай, если только поиграться даже не думай, сам тебя на куски порву.
- За что?
- За подругу любимой женщины.
- Даже так?
- Даже так. Ну так что на каток идем?
- Идем конечно, она меня и вправду зацепила. Хочу сил нет и не могу. Это я еще вчера понял, что обидеть не смогу, только если сама захочет, а так пальцем не трону.
- Ну вот и ладушки. Давай собираться, а то скоро мелкий прибежит, ох он у них и шустрый.
- Сколько ему?
- Пятый год. Танюха только недавно его в садик отдала, чтобы с детьми побольше находился, а так он с ней дома все время был. Так они его впятером и растят.
- Повезло парню.
- Не то слово. Степка уже стонет, Валерка обещает ему товарища подарить в скором времени.
- У Ляли я так понял, детей не было?
- А ее благоверный всячески этому препятствовал, так Маша сказала, у него пунктик на этот счет.
- А как же беременная подруга?
- А бес его знает, по-моему, девчонки и сами толком ничего не знают, как так получилось, но получилось.
- Да, дела.
- А девчонка хорошая. Они все хорошие, они учились в одном классе.
- Я это еще вчера понял. Никогда не верил в женскую дружбу, а тут попал в такую компанию и не перестаю удивляться.
- Я сам в шоке, но они друг за друга любого порвать готовы, даже собственных мужчин.
- Ни фига себе.
- А то. Маша сказала, что она к ним присоединилась в восьмом что ли классе, а эта троица дружит с первого.
- Ого! Бывает.
- Они в школе защищали всех обиженных, так и Машуню подобрали, пригрели и никому в обиду не дали.
- А было за что?
- Было. У нее семья неполная, жили бедно, отец бросил их, когда ее сестры родились. Подробностей не знаю, знаю, что Маша тянется на всю семью. Девчонки уже студентки, мать болеет. Она ее пару раз к нам в клинику клала, там операцию надо делать, а квот нет и денег тоже. Она никогда не жаловалась. Это я так по своим каналам узнавал. И на квоту ее мать подал, еще полгода назад.
- Так ты давно на нее запал?
- Я же тебе говорю, что давно, только она меня не замечала. Вернее, по работе все по работе. «Да, Алексей Сергеевич, нет, Алексей Сергеевич, вы не правы, Алексей Сергеевич.» Ну и так далее, так что сейчас я ее точно никуда отпущу. Я с тормозов слетел. Я так тебе благодарен, что ты вытащил меня в этот «Эдельвейс», сам бы точно никогда не додумался.
- И мышкина внешность тебе не мешала.
- Да не видел я мышкину внешность, Глеб. Вернее, перестал замечать давно. А вчера, как увидел в холле, как удар под-дых. Я же ее в зале даже не узнал, если бы она не подошла.
- Все понял, друг.
Ребята шустро собирались на каток, когда в комнату влетел голубой шарик и голосом Костика закричал:
- Дядя Еса, дядя Геб, мы идем.
- Все, Костик, и мы идем, - сказал Алексей.
День прошел замечательно. Сначала пошли на каток. Катались до обеда. Малой стал центром внимания всех. Взрослые по очереди учили его кататься на коньках. Когда ребенок устал, отец посадил его к себе на плечи, и они катались втроем, папа с сыном и мама Таня. Все разбились на пары и Ляле ничего не оставалось, как кататься за руку вместе с Глебом. Сначала ее это смущало, но мужчина вел себя адекватно, много шутил и ненавязчиво ухаживал. То поднимая упавшую девушку поможет ей отряхнуться, то заправит под шапочку выбившийся локон, то вдруг, поинтересовавшись не устала ли она, взял на руки и отвез на скамейку. Ляля действительно устала. Походы на каток не были чем-то из ряда вон выходящим событием, они с подругами делали вылазки на каток каждую зиму, но не так часто, как хотелось бы. Глеб, усадив Лялю, куда-то скрылся, она даже успела расстроиться от досады, что ее бросили, но он быстро вернулся, держа в руках два стаканчика с дымящимся кофе.
- Хочешь? - спросил он Лялю.
- Угу, - мотнула головой она.
Они сидели на лавочке, он слегка обнял ее одной рукой за плечи, она прижалась к нему спиной.
- Хорошо как, - подумала девушка,- хорошо и спокойно.
- Курить хочешь?- вдруг спросил Глеб.
- Не-а, - мечтательно протянула Ляля.
Он встал, улыбнулся, чмокнул ее в нос, еще больше взъерошил , выбившиеся из-под шапочки рыжие пряди и резко дернул девушку за руку. От неожиданности Ляля вскочила, заскользила на коньках и оказалась в объятиях мужчины. Глеб крепко держал свою добычу, от него пахло морозом и кофе, синие глаза смотрели внимательно, будто спрашивая о чем-то очень главном, но ей сейчас совсем не хотелось думать ни о чем. Ляля глядела мужчине в глаза и потихонечку пропадала. Губы слегка приоткрылись, будто приглашая мужчину к поцелую, он не стал ждать и накрыл их своими губами . Поцелуй вышел нежный, очень чувственный и почти целомудренный. И Ляля вдруг поняла, что ей хочется большего, но Глеб уже отстранился, мягко провел рукой по ее волосам, нежно дунул в ухо.
- Пойдем, нас уже ждут, - сказал он, показывая на собравшихся за бортиком друзей.
Девушка опять смутилась, забрала свою руку из его и быстро поехала на выход. Алексей что-то показывал Глебу, но она так и не поняла, и не обернулась, а он за ее спиной смущенно развел руками, дескать ничего не понимаю.
Обедать решили в ресторане. так как очень хотелось есть, да и Костика нужно было уложить поспать, поэтому всей толпой завалились в ресторан, прямо с катка, а потом разбрелись по комнатам, чтобы тоже согреться и отдохнуть. Шашлыки решили оставить на вечер. Ляля уже переоделась в мягкий спортивный костюм и собралась залечь с книжкой, когда в комнату постучались.
- Кто там такой культурный, заходи.
В комнату вошел Алексей.
- А Маша где?
- Не знаю, вышла куда-то, где-то здесь должна быть.
- Ляль, а тебя Глеб зовет.
- Зачем?
- Ну я откуда знаю зачем?
- Врешь ведь.
- Честное слово не вру, вернее вру, но не совсем.
- В смысле.
- Он хочет, чтобы ты пришла, а позвать боится. Вдруг обидишься.
- Правильно боится, я никуда не собираюсь идти. Хочет пусть приходит сам.
- Ну Ляль, ну пожалуйста, ну что тебе стоит. Ну не хочешь с ним разговаривать, посиди с ним молча, хочешь вон книжку с собой возьми.
- Я так понимаю, Глеб здесь совсем не причем, а ты просто меня отсюда выпроваживаешь. До вечера не дотерпишь?
- Ты неправильно понимаешь, хотя и выпроваживаю тоже, каюсь. Я за твоей подругой уже почти год кругами хожу, а сейчас, как больной, я без нее даже минуту прожить не могу и нет, до вечера не дотерплю, не насытился и честно сказать не знаю смогу ли насытиться. Она, как наркотик, чем больше ее узнаю, тем больше хочется. А про Глеба я не соврал, он правда боится тебя позвать. Обидеть боится.
Ляля на такое признание молодого человека даже не знала, как реагировать. Она была очень рада за Машу, рада, что той наконец повезло, и что оказывается есть мужчина, которому она нужна и который ее оценил. Про свое отношение к Глебу она не хотела даже думать, но молча поднялась, и пошла в гостиную. В общей комнате уже убрали обертки от подарков, только железная дорога еще собранная, и готовая к эксплуатации маленьким машинистом ждала того на ковре возле дивана.