5 Очухался Коля быстро, но был слаб и растерян, ввиду чего его пришлось временно разместить на Машином диване.
Надеюсь, вы не ждете от меня, что он потеряет память, или впадет в летаргический сон, или обнаружится, что он сводный брат двоюродного жениха Машиной тети, или что там еще бывает в мыльных операх. Нет, ничего подобного с ним не произошло, но от пережитых потрясений с ним странным образом (а может, и закономерным образом) произошло вот что: у него возникла плохо скрываемая эрекция.
«С кем не бывает», - лукаво усмехнется читатель.
«Эка невидаль», - деликатно отвернется на секунду читательница.
«Хо-хо! Вот это пикантность!» - стукнет себя по коленке другой читатель.
«Стыдоба!» - сглотнет предательскую слюнку другая читательница.
«А что тут стыдного? - захихикает третий. - Здоровый организм, здоровые рефлексы».
«Что же тут здорового! - возмутится третья. - Философ затылком об асфальт, а у него эрекция! Это ненормально!»
«Очень даже нормально, - весомо забубнит четвертый. - Будь ты хоть философ, хоть космонавт, а когда лежишь на диване у красивой женщины, которая еще и в чулках, то поневоле разохотишься».
«Так он же не знает, что она в чулках! - запричитает четвертая. - К тому же, он лежит не от чувств, а как раз от их отсутствия, он же обморок!»
«Во-первых, не он обморок, а у него обморок, - хмыкнет пятый. - А во-вторых, это безразлично. Главное, что уже лежит. А то, что баба в чулках, это мужик завсегда знает - по ей видно, по глазам».
«Да? И как это это видно?»
«А так, что у нее глаза пристальные, как будто она загадку загадывает, мол, угадай, в чулках я с поясом или так себе. А раз загадывает, значит, в чулках. Была бы так себе, не приставала бы».
«Да, но вы-то откуда знаете, какие у нее глаза, пристальные или отвлеченные? Ничего же об этом сказано не было».
«Так вот же доказательство, – тыкнет читатель пальцем в Колин предмет спора, то есть в Колин предмет, вызвавший столько споров. - А не верите, так у автора спросите. Он-то, поди, знает, пристальные у нее глаза или как».
И тут все читатели оборотятся ко мне в ожидании ответа. Делать нечего, отвечаю: пристальные.
Ох, и пристальные у нее глаза! Она вроде бы и пытается это завуалировать - неудобно все же, больной ведь, - она вроде бы и ухаживает за ним непредвзято - тряпочку намочит, ко лбу приложит, льда кусочек на затылок приделала, да он за шиворот затек, - но взгляд у нее все пристальней и направленней, все горячей и устремленней, и все туда, все туда.
«Постойте! - крикнет в отчаянии какая-нибудь взбалмошная читательница. - А с чего вы взяли, что она одинокая? А вдруг у нее парень есть, или дети, или даже муж! Ну на худой конец, может, она с мамой-папой живет, а?» - и с надеждой на меня посмотрит.
А какой-нибудь читатель тоже покосится и, опережая меня, скажет: «Шалишь, сестра. Ни парень, ни тем более дети, ни уж тем более муж вдруг не появляются. Тут постараться надо, так ведь?» - и опять ко мне, за подтверждением.
А я ничего ни подтверждать, ни опровергать не буду, а скажу только, что жила она все-таки (извините, девочки) одна. Даже нет, не так, не будем такую ширь охватывать, а просто констатируем факт: в тот конкретный вечер дома никого не было, а другие вечера нас не интересуют. Эрекция же, напротив, очень даже была, и очень даже нас интересует. И хватит об этом. В смысле, о родственниках хватит. С эрекцией же все только начинается. (Или с эрекции? - Шутка, типа юмора.)
Тут читательницы вынуждены будут вздохнуть и сделать вид, что с сожалением уступают и смиряются. «Что ж, - скажут они, - раз так, то и мы посмотрим, как там дело повернется, не зажмуриваться же. Но учтите: мы были против!»
Ладно, учтем. А зажмуриваться, действительно не надо, потому что как раз сейчас Коля почувствовал себя неловко и захотел что-нибудь сделать в связи с этим. Он привстал на диване и скрипучим голосом спросил:
– Маша, у вас есть ванная?
Маше его голос показался не скрипучим, а ехидным. Сами посудите: она бросается ему на грудь, причем не чем-нибудь, а тоже грудью, у него возникает импозантный телесный сгусток, а теперь он просится в ванную! Что она должна думать? Потрясенная тем, что она подумала, Маша вскричала:
– Зачем?!! Не надо в ванную! Что вы там собрались делать?!
– Почему не надо, Машенька? Надо, еще как надо. И не только для меня, но и в ваших интересах.
У Маши все захолонуло и все бросилось в голову, а кое-что и перехватило. Какая наглая откровенность! То есть он даже не намекает, а непосредственно рекомендует и бахвалится! Маша вновь почувствовала себя дешевкой. То есть он хочет сказать, что вот так вот, оно вот, она вот…
Коля смотрел на нее с мольбой и удивлением. Мольба в его глазах стояла оттого, что ему надо было в туалет. Что до удивления, то здесь присутствовал целый комплекс. Во-первых, эрекции он еще не заметил. Вернее, он ее зрительно не заметил; внутренне ощутил, конечно, но отнес возникшее щемящее чувство к последствиям своего падения. Во-вторых, так как в его квартире санузел был совмещен, то он по инерции и называл туалет ванной. В-третьих, говоря про Машин интерес, он пытался пошутить, имея в виду не описать диван. По всему поэтому он и недоумевал, зачем Маша не хочет его пустить, куда ему надо.
Но у Маши-то санузел был раздельный! В ее понятии, если человек просится в ванную, то он просится именно в ванную. А что он может делать в ванной со своей эрекцией?! Либо-либо! Маша сжала губы.
– Ах, так! Ну, если так, если некоторым надо в ванную, то пусть они обуваются и проваливают домой, в свои собственные ванные!
– Маша, но я не дойду, я ведь по дороге того… этого…
Ах, он еще и угрожает! И чем угрожает бесстыдник! Что прямо посреди дороги того-этого! У Маши на глаза навернулись слезы, она всплеснула руками и дернула головой, как раненный солдат, и убежала на кухню, бросив напоследок:
– Делайте, как хотите…
Коля несколько секунд посопоставлял разрозненные факты, ничего не прояснил, стал подниматься с дивана и тут - увидел! Его бросило в жар, в пот и обратно на диван. Он громко застонал от стыда, и этот стон достиг Машиного слуха и поразил ее в самое сердце.
«Прямо там начал! – подумала пораженная в сердце Маша и закурила от обиды. - И там же кончил». Вторая мысль пришла как-то сама собой и развеселила Машу. Она стала ржать, роняя слезы и пепел, а Коля, услышав смех, понял, что не дойдет не только до дома, но и до ванной. От безвыходности он стал чихать, что привело Машу в еще больший восторг, дав дополнительный толчок разбушевавшейся фантазии.
Оставим их на время, пусть себе плачут, чихают, ржут и стонут, а мы пока порассуждаем о тараканах.