9 Ну а мы с вами куда пойдем, дорогие читатели? За Анютой ли в центр ее вселенной или за Машей и Колей на кухню? И то и другое одинаково интересно, правда? С одной стороны – убежденная аристократка и латентная развратница, которая только что побывала в одном помещении с - подумать только! - с самым настоящим живым мужиком, не с каким-то там видушно-порнушным, а самым что ни на есть реальным, у которого все при себе, хоть и под одеждой, который пахнет, который осязаем и который настоящим мужским баритоном говорил что-то прямо ей, Анюте! Как это волнующе, какая эрония! С другой стороны – наши горемыки-герои, которым еще все, хочется верить, предстоит, которые, не успев познакомиться и понравиться друг другу, уже запутались и имеют претензии. Так что, и там и там интересно-то одинаково, но не одинаково прилично. Поэтому, пытаясь сохранить останки целомудрия (вашего), я выбираю за вас кухню. Надеюсь, угадал.
Давайте вспомним, чего же ждали от этого вечера Маша и Коля. Маша - сначала ничего не ждала, потом ждала огромного человеческого счастья, потом опять ничего, потом решила пойти в народ, перекинуться с кем-нибудь парой оргазмов, но опять встретила Колю, вновь возгорелась, потом потухла, и теперь заваривает чай. Коля - сначала ждал огромного человеческого счастья, потом ждал Машу у магазина, потом ждал выпить пива, потом - возможности пробраться в туалет, потом ждал, что одна из присутствовавших дам молниеносно покорится ему в ближайшем подсобном помещении, потом ждал Машиной команды «отставить», а теперь ждет, когда заварится чай. Единственный пункт перечня ожиданий, который их роднит и близит - огромное человеческое счастье.
Чая они ждут в полном молчании. Разговор, вероятно, предстоит долгий, обстоятельный, а потому надо собраться с мыслями. Но молчат они не только потому, что мысли еще не собраны, но и потому, что из квартиры сверху несется низкий и откровенный голос соседа, и Маша с Колей прислушиваются, без особого интереса, но и без принуждения. Послушаем и мы.
– Это - пепельница! Понимаешь? Пе-пель-ни-ца! Какое слово тебе слышится внутри слова «пепельница»? А? Слышится тебе слово «слива»? Или «косточка»? А?! Или «косточка от сливы» слышится тебе?! Смотри, я подношу к пе-пель-ни-це сигарету, вот так, и что? Что я делаю? Стряхиваю я в нее косточку?! Нееет… Правильно, нет. Я стряхиваю в нее ПЕ-ПЕЛ! Потому что она называется пе-пель-ни-ца, то есть такая штучка, в которую стряхивают ПЕПЕЛ! А почему в нее стряхивают пепел, а? А потому в нее стряхивают пепел, что когда сигарета горит, у нее образуется - вот здесь, смотри, видишь? - у нее образуется - что? Вот, видишь, я затягиваюсь, вот здесь горит огонек, а вот здесь получается что? Смотри внимательно! Вот я затянулся… Получается вот здесь, на кончике, получается здесь косточка? Нет, не получается? А слива получается? Получается здесь жалкая, гнилая, жидкая, липкая, вонючая слива?! Нет? И не косточка от сливы? Тоже нет? И эта не-слива и эта не-косточка-от-сливы может упасть с кончика сигареты в пепельницу?
Правильно – нет, не может. Ни вот такая вонюченькая сливочка, ни вот такущая вонющая костища от вонючей сливищи! А почему? Ну? Ну? Ты верно догадываешься, это ничего, что пока произнести не можешь. Придет и твое время, скажешь еще. А пока я тебе скажу!!! Они, эти вонючие огрызки, эти склизкие, мокрые, вонючие ошметки не могут, заметь - в принципе не могут, не должны! - попадать сюда, видишь, вот сюда. А не могут они сюда попасть потому, что это не огрызочница. И не косточница. И не сливочница. И даже - как бы тебе этого ни хотелось - не огрызкокосточносливочница. Нет, нет и нет!!! Это!!! - что? Ну? Как? Не слышу? Ну, смелей. Ай, молодца! Я не ослышался? Ай, умничка! Все поняла. Ну-ка, еще разок, просто для моего спокойствия, чтобы я убедился, какая ты умничка. Вооот… Вот! Как же мне теперь легко дышится! Ах, какое кругом солнце и даже луна! Ой, даже птички шкворчут! А все почему? Может, коммунизм подкрался? Нет, рано еще. Может, войны на планете иссякли? Тоже нет, нету оснований. А все проще, граждане, все проще, многоуважаемые курильщики! Просто моя девочка, моя милая женушка поняла… а что, кстати, поняла моя девочка? Что поняла моя умничка, мое золотце, что она поняла? Ну?.. Ну?.. Ну!!! Ай, как славно! Подожди, подожди, чуть погромче и помедленней, чтобы я сполна насладился. Вот, вот, вот… Ну и все! Вот видишь? И нет проблемы, правда, ведь? Нет проблемы? Вот и чудно! А теперь возьми вот эту ПЕПЕЛЬНИЦУ, помой, вытри, только хорошенько вытри, и поставь на место. И впредь ни моя славная девочка, моя умная, сообразительная женушка, ни ее вонючие подружки, ни ее вонючие соседки, ни ее вонючие кто бы то ни было не станут бросать свои вонючие, гнилые сливы, или же не менее вонючие и гнилые косточки от вонючих, гнилых слив в нашу чистенькую, славненькую, миленькую, сухонькую ПЕ-ПЕЛЬ-НИЦУ!!! Свободна! Пшла вон, сссука!
Наверху все смолкает. Маша и Коля еще какое-то время держат ушки на макушке, ожидая новых театрально-драматических переливов зычного соседского голоса, потом, перестроившись с аудио- на визуальное восприятие, словно впервые замечают друг друга.
– Маша! - радостно вскрикивает Коля. - Вы здесь?!
– Коля! - радуется в тот же миг Маша. - Вы еще не ушли?!
Они счастливо смеются и от избытка чувств подкладывают сахара друг другу в кружки.
– Ой, не надо, не надо! - визжит Маша. - У меня уже четыре ложки. Лучше, я вам… э-э… тебе… лучше, я тебе подсыплю!
– Ха-ха-ха! - багровеет от удовольствия Коля, заметив, как интимно Маша в очередной раз перешла на «ты». - Мне-то точно не надо, у меня уже шесть! Ха-ха-ха!
Ох, как же у них все исковеркано и суетливо - как в настоящей жизни. Как же они мне надоели, дорогой читатель! Если бы не ты, я бы уже плюнул на них, а утром бы посмотрел, чем у них там все закончится. Но - нельзя. Потому что есть такая профессия: не плевать на собственных героев.
Ух, ладно… Пойду покурю, а в следующей главе продолжим мытарства. А может, это будут и не мытарства, потому что грядет ночь, а значит, придется касаться вещей, которых нельзя не делать ночью.