12 Забавная вещь мне здесь подумалась. А вещь подумалась мне такая: если я сейчас скажу, что никакой постельной сцены не будет, сколько человек бросит читать эту книгу? Мало того бросит читать, так еще буквально бросит, прям рукой и прям в какой-нибудь дальний угол, если не сказать закуток! А потом еще подойдет и пнет с сердцем. Потом отвернется и с озлоблением возьмется за газету вроде «Триппер-инфо». Через какое-то время вновь взбеленится, начитавшись-то, вернется в угол, если не сказать в закуток, вскочит на мою любимицу и почнет топтать почем зря! Напрыгается вволю, пот праведный смахнет с бровей, возьмет за уголок обманщицу похотливых ожиданий и задумается: а не устроить ли костер площадный? Потом пойдет к другим бабкам-праведникам и скажет: «Вот, бабки! Попрали идеал человека! Давайте жечь!» А бабки откроют нашу Машу на любой странице, например, на тех же словах «венерические заболевания», поразятся цинизму медицинских терминов и – айда скупать все тиражи с целью оградить грядущее от любых проявлений венеризма. Тут все согласные с такой постановкой вопроса, или просто глупые, но радеющие, в какое-нибудь соответствующее движение организуются, типа «Ходящие боком» или «Месящие тесто», построятся колонной и попрут вылизывать нечисть из углов да покрикивать: «Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб всю русскую словесность не сглазить!»
Во ведь как может случиться! А все из-за чего? Из-за того, что автор пошутил насчет возможности отсутствия постельной сцены! Ну и публика пошла! Уже одну сценку опустить нельзя, сразу озлобляются. Чего вы озлобляетесь-то?
Ладно, сделаем так: если наши герои сплетутся телами, то я это пропускать не стану, перескажу своими словами; если же как по-другому выйдет, то уж не взыщите, подталкивать их не буду. Я же не общественное мнение, чтоб подталкивать.
…Хорошо бы, кстати, опрос устроить среди населения, это же как раз в духе времени. Мол, кто за то, чтобы им свои усилия совокупить, нажмите левую кнопочку (правой рукой пишем, левая с другой стороны, ей жмем; у левшей все с одной стороны); кто же за то, чтобы ограничиться чистой романтикой, нажмите правую кнопочку (чтобы ее найти, перечитай предыдущую инструкцию и сделай все наоборот); а кто воздержался, в том смысле, что и охота, и стесняется, тот пусть ничего не жмет, а терпит, потому что посередине кнопочка, просто чтобы нерешительных не обделять. Причем, голосование надо сделать тайным, чтобы результаты получились по уровню развития, а не по степени зажатости.
Потому что зажатости подскочили до таких степеней, что вот, казалось бы, чего еще человеку, вот этому конкретному Коле, надо: вот она ночь, вот она достижимая Маша, вот она койка неподалеку, вот они уже и пообщались достаточно для соблюдения формальностей – дескать, мы тут не наемное тело и ловелас почасовой, а со всей серьезностью и этикетом – нет, все равно мандражирует! Коля, встрепенись! Девушка твою эрекцию два часа назад оценила, а ты все вздрагиваешь! Ко-ля!
Нет, не слышит нас Коля, вздрагивает. Ну, гляди, довздрагиваешься, выпрут тебя несолоно хлебавшего. Интересно, чего он там себе все решает, никак не решит?
Маша, будто подслушав наши призывы, начала потихоньку заводиться, но не в положительном смысле «положиться-позаводиться», а в отрицательном, в смысле что – елы-палы, пошлет же господь напарничка, с таким напарничком можно всю ночь на кухне простоять и дойти до отрицания самой идеи совокупностей! Маша подумала, что, похоже, пьеса обращается к ней своей гротескной стороной. Ну нет, конечно, Маша-то подумала, конечно, несколько иными словами, она подумала так: «Не нравится мне все это! Дурак он, что ли?!»
- Маша! – вдруг и осенило и прорвало Колю одновременно. – А давайте пить вино! Право же, давайте! Ночь-то какая нарочитая!
«Ура!» – подумала Маша, но вслух сказала:
- Но у меня нет вина.
- Ерунда! – воскликнул Коля. – Я сбегаю! – А про себя подумал: «Какая удачная мысль! Там и пописаю, а то неудобно два раза в один и тот же неродной унитаз».
- Бегите, Николай, бегите, – сказала Маша, с облегчением и совершенно без сил садясь на стул. – Бегите и обрящете, – почему-то добавила она, – а обратно будете бежать, не пробегайте мимо.
Коля упорхнул. Щелкнул замок. Маша пошла доставать свежую простынь, бормоча: «Ну теперь-то, надеюсь, не отвертится, а то надоели эти ухаживания беспонтовые. Достоевский…» И передразнила: «Нарочитая, бе-э-э…» Часы в унисон с этим «бе» пробили одиннадцать.