- Зачем ты так со мной? – сказала Маша. – Издеваешься? Ведь мы же только что… того… а ты теперь такие речи говоришь, как будто мне лекцию читаешь, как будто я тупая студентка, а ты типа умный профессор. Значит, как мне в пупок сопеть, так я нормальная, не тупая, а как отсопелся, свое получил, так и отупела сразу?
- Да ты чего?? Я же никуда… я же по-доброму…
- Когда по-доброму, так не обращаются. Когда по-доброму, то молча посуду моют, а не жизненные платформы напоказ выставляют.
- Да я могу и посуду! Вот давай, ешь чего-нибудь, грязни тарелки – я их тут же помою!
- Не надо мне твоих помоев, лучше разговаривай по-человечески, без выпендрежа. Нам еще многое надо обсудить, я ведь тебя совсем не знаю. А так хочется.
- Так и я про тоже!
- Про то же… Ты все про тарелки да платформы, а женщине, может быть, хочется про интимное поговорить, про личные подробности…
- Да пожалуйста! Я готов! Я даже готов хоть все секреты открыть, хоть даже сколько раз я носки стираю! В месяц…
- О, господи! Да при чем тут твои носки! «Я, я». Какие вы, мужики… Сразу «я, я, мое, мое». Как будто кроме ваших носков других не существует.
- Носков?
- Нет, тарелок.
Коля задумался. Маша ожесточенно размешивала сахар в кружке, громко стуча ложкой и разбрызгивая чай по столу.
- Странно, – сказала она. – Почему всегда так получается? Только что было все хорошо, мы так здорово поладили, и тут же все насмарку. И ведь всегда одно и то же. Ну почему нельзя мирно беседовать, уважая друг друга, почему нельзя потихоньку вести совместное хозяйство, без всяких ругачек?
Коля внимательно слушал, прищурив один глаз.
- Маша, – сказал наконец он, – вот ты говоришь «всегда». Что значит «всегда»? То есть вот это вот все, – все то, что у нас с тобой сейчас случилось, включая и это чаепитие, включая и все важные дела, которые мы произвели до чаепития, – выходит, это все у тебя не впервые? Выходит, я не первый, с кем ты ругаешься, едва выбравшись из постели, которая еще хранит тепло наших тел?!
- Я не буду напрямую отвечать на твой нелепый вопрос, а скажу так – немного загадочно и нелогично, но зато по следам многочисленных размышлений. Так вот, слушай. Мы любуемся теми, Коля, кто нам нравится, а живем с теми, с кем судьба доведет, с объективной реальностью, говоря твоим же языком.
- И в данном случае объективная реальность – это я?
- Пока ты еще никакая не реальность, пока ты еще зыбь и рябь. Кто тебе дал вообще право меня о чем-то спрашивать? Думаешь, если пробрался обманным образом в мою постель, то уже можешь и всякие слова задавать?
- Обманным образом?! Я – обманным образом?!! Да я по-честному пришел и завалился! Где я тебя обманывал-то?
- Да? А кто напрягал эту мышцу под ширинкой, девушкам спать не давал? Кто меня сначала довел до отчаянья, а потом воспользовался?
- Во-первых, ничего я не напрягал, она сама – от столкновения с асфальтом! А во-вторых…
- Очень мило! Расскажи кому – не поверят: от столкновения с асфальтом у него происходит такая интересная штука! Да если бы так на самом деле было, знаешь, сколько мужиков об асфальт бы шарахались по три раза на дню!
- А во-вторых, если вот эти сладенькие стоны и закатывания глаз ты называешь отчаяньем, то не знаю…. Я думал, это по-научному называется оргазмом…
- Знаешь что! Хватит! Что такое оргазм, а что не оргазм, позволь судить мне! Сидит тут… Да ты и близко не нюхал, что такое оргазм! И если женщина проявила слабость, то настоящий джентльмен не станет ее этим упрекать!
У Маши на глазах выступили слезы. Коля испугался.
- Маша, Машенька, ну зачем мы начали ругаться? О чем мы вообще? Давай помиримся.
- Да, помиримся, – сказала Маша сквозь слезы, – с вами помиришься, а вы потом оргазмами упрекаете…
- Я больше не буду, честное слово. Оргазмируй на здоровье сколько хочешь, я только рад буду.
- Да, как же… рад он будет. Тебе-то чего радоваться?
- Ну как же… я же тоже того… отношение имею, испытываю всякое...
- Тоже мне, испытатель нашелся, – улыбнулась Маша. – Чаю еще хочешь, перед новым испытанием? Или сразу приступим?
Не ожидаясь ответа, Маша встала, взяла Колю за руку и потихоньку поволокла в спальню.
2 - Так чего ты там собирался говорить, что-то о своей жизненной платформе, – промурлыкала Маша через некоторое время, уютно устроившись на Колиной руке.
- Я? Я ничего. Я говорю, как здорово жить на свете!
- С каких это пор?
- Если честно – только не смейся – с тех пор, как я встретил тебя.
- Я вся внимание.
- Знаешь, Маша, жизнь моя была очень обычная, скучная даже. Даже серая. Да чего там – говно жизнь!