3 Ночь – вещь длинная, если ее, конечно, с толком проводить. Это если ты задрых и только утром едва глаза продираешь, то да – тогда ночь явление быстротечное. Тогда ты ее даже оценить не успеваешь, знаешь только, что была, а чего была, кому была? Другое дело, когда любовь на повестке дня, то бишь ночи. И не какая-нибудь обрыдлая, распорядочная, а новая и волнующая. Тогда ночь не просто длинной становится, но приятно длинной, с захватом дыхания и радостной ненасытностью. Утром, конечно, все равно покажется, что пролетел один миг, но зато какой миг и как пролетел!
Все это плавным туманом проползло по Колиным мозгам, и он сказал, сладко потянувшись:
- Как славно, Машенька, что ты такая… нерегулярная.
Внимательный читатель уже, должно быть, настолько изучил нашу Машу, что понимает: она сейчас обидится и полезет в за луком. (Не знаю, откуда взялось это выражение, а только у нас все так говорят, когда кто-то пытается нагнетать обстановку: «чего ты в за луком лезешь?» Наверное, имеется в виду, что лук слезы выжимает, и лазить за ним себе дороже. А насчет того, что так неграмотно – «в за», то это просторечное, следовательно, допустимое.)
У Маши мгновенным образом в груди скопилось глухое раздражение и скрытное недовольство; она-то себя получше нас с вами знает и знает, что у нее в подобных случаях неправомочного использования замысловатых слов принято обижаться, хвататься за что-нибудь тяжелое, вроде кассы, и сотрясать воздух нецензурщиной. Так бы оно и произошло, если бы не одно «но», а именно: ругались и мирились Коля с Машей уже в который раз за ночь и всегда одним способом, который у хиппи назывался «делайте любовь», а потому Маша была настолько истощена и даже слегка блаженна, что вопреки себе смогла произнести только:
- Ах ты… а почему?
- Почему ты нерегулярная или почему это славно?
- Оба.
- Видишь ли, Машенька, – Коля приподнялся на локте, – я скрываться тоже не люблю, вследствие чего хочу поведать тебе следующую историю – историю жизни одного небезызвестного тебе человека.
- Это какого же человека? Сереги, что ли?
- Какого еще Сереги?!
Маша прикусила язык. Вечно вот вырвется что-нибудь несуразное в самый неподходящий момент! А виной всему что? Потеря концентрации ввиду мышечной расслабленности. Из этого делаем вывод, что мозг все же вторичен.
– Ну папы твоего, ты же Сергеич? – попыталась выкрутиться Маша.
– Я Николаич, – подозрительно сказал Коля. – Почему это я должен быть Сергеичем?
– Ты Николаич? – преувеличенно, но все же не без некоторого интереса восторгнулась Маша. – Ты Николай и при этом еще и Николаич?