6 – Привет, Машенька, – сказал Коля, встав в дверях и облокотившись на косяк, как гусар перед балом.
– Привет, коль не шутишь, Коль, – скаламбурила Маша. – Че это ты здороваешься? Давно не виделись?
– Ты знаешь, – задумчиво сказал Коля, – а ведь действительно давно. Здороваться ведь принято в начале нового дня, так? А у нас с тобой не просто начало нового дня, у нас с тобой, можно сказать, начало новой жизни! Так что надо говорить даже не «привет», а целый «приветище» или даже «приветутище»!
– Нет, давай так говорить не будем, – слегка омрачилась Маша, – слово какое-то… похоже на большую проститутку.
– Как? – поднял брови Коля. – На кого? – Он так и стоял в дверях и был бы и вправду похож на гусара, особенно учитывая, что имел усы, но вот его экипировка, точнее, ее полное отсутствие, делала такое сходство весьма комичным. Представляете себе гусара, в развязной манере подпирающего дверной проем где-нибудь на балу графини Подбалконской, а у самого вместо шпаги… нет, сабли… нет, пики… ну, короче, вместо положенного колющего оружия висит оружие такое… вроде бы тоже колющее, но как-то тупо колющее и совершенно не режущее, нисколечко не острое. Забавный гусар, скажу я вам. С другой стороны, не могли же гусары даже в те далекие времена заниматься, чем только что занимался Коля, в полной экипировке, бряцая своими эполетами или чем там еще им было положено брякать, когда занимались чем им там положено было заниматься. Так что и им приходилось рано или поздно оказываться в дверных проемах в чем мать родила. Таким образом, сравнение вполне правомочное: Коля стоял, как гусар.