11 И тогда Коля сделал странную для нашего романа вещь: он съел всю яичницу, допил все вино, постоял немного над спящей Машей, почесывая свое прославленное уже пузо и… ушел. Да, банально оделся и банально ушел домой. Да такая чудовищная вещь странна даже не только для нашего романа, а и вообще для какого-либо романа… хотя нет, не для какого-либо – в иных романах только и делают, что приходят и уходят, прибегают и убегают, прячутся и ищут, словом, только и делают что суетятся. Но все равно – каков Коля-то! По отношению к нам – писателям, читателям – это просто называется: манкирование, никак не меньше!
Ну и вот как с такими героями быть? Ничего еще не прояснилось, никаких решений еще не принято, про женщин своих так он и не рассказал, нынешнюю женщину оставил во власти Морфея, про Вселенную начал да не закончил, и – домой? Что он себе воображает? Что я за него буду тут домысливать, досказывать? Банан с редькой!
Попытаемся, что ли, разобраться в его поступке? Поищем комплексы, мотивы, обоснования? Оправдаем? Или осудим? Или проследим за ним на дороге домой? Может, мол, буркнет чего, из чего станет ясно, что он имел в виду, бросая Машу и читателей среди ночи. Кишкитыр ему! Тоже мне, цаца безответственная!
Тогда как же быть? Заканчивать роман на этой самой середине ночи, когда не все еще доведено до логического конца, то есть до утра? Прям вот так взять и бросить Машу?!
А что… может быть, это лучший вариант. Кто его знает, что было бы утром, если бы они до него добрались вместе. Кто его знает, что там зрело в Колиной голове. Кто знает, в каком расположении духа проснулась бы Маша. Кто знает…
Да никто не знает. И мы с вами не узнаем. Потому что, как мне ни горько расставаться со своей любимой Машей и с Колей, но роман этот заканчивается, и ничего с этим поделать нельзя. Можно, конечно, писать и дальше, и тогда мы узнаем, как развивалась жизнь наших героев дальше, но – зачем? И так ведь хорошо?
Так.