5 Полдень. Магазинчик все той же сантехники. Следы былых падений уничтожены, шланго-вентильный мир полон тишины и ожидания. Иногда вдруг поблезится, что зашумел, задышал согласными струями изящно изогнувшийся душ; а вот, кажется, всхлипнул, взбулькнул, засопел тоже довольно изогнутый, но, увы, не столь изящно, змеевик; или, чудится, чуть кашлянув, прочистив глотку, взыграл бурливыми потоками не умеющий шутить унитаз. Чу! слышите? – Они мечтают. Они мечтают о крепких хозяйских руках, расплатившихся за покупку и несущих их домой, туда, в эти неведомые, влекущие кухни, ванные и туалеты; они мечтают о пусть и липких, грязных, трясущихся, но таких жестких и ароматных руках загадочных людей, имя которым – сантехники; они мечтают быть подсоединенными, ввернутыми, подогнанными. Они мечтают и от избытка желаний начинают издавать все эти хлюпанья, бурления и тонкий свист…
Или нет? Да нет, не может быть… Неужели не чу? Неужели источником всех этих романтических звуков была всего лишь… нет, не верится! – всего лишь Машина ноздря, зверски раздираемая ее же пальцем!? Ну точно… Какой жестокий спуск на землю! Эх, Маша, Маша, зачем некстати так сопата ты!
Но Маша нас не слышит. Слух ее блокирован внутренним шумом, ей не до наших чу или не чу. Всю нерастраченную на редких покупателей нежность, все накопленные, но нереализованные знания и уловки направила она внутрь себя, на извлечение той зловредности, что пленочно-бугристой массой обволокла ее нежный организм в области носопырок. И ведь не зря, совсем не зря старается! Вы только посмотрите на эти великолепные… Но нет, давайте все же пощадим чувства наших читательниц, не будем переступать границы приличий. Так сказать, Маше Машино, а мы сами как-нибудь наковыряем.
Вернемся к хронике текущего момента. Покупатели не могут, просто в силу своей расхлябанности и рыночной вседозволенности, вечно обходить даже самые замухрышные магазинчики, даже с самыми нелепыми ценами и продавщицами. Иными словами, дверь салона сантехники, имевшего, кстати, весьма скромное название «Лей-ка», в очередной раз отворилась.
На пороге оказался дядечка подозрительно недоуменной внешности с холщовой сумкой в руках. Продавщица Маша, метнувшаяся было прятать то, что с таким трудом накаталось у нее на пальцах, присмотрелась, расслабилась и уже спокойно, даже с изрядной долей грациозности, обтерла руки о стул. Дядечка сделал шаг вперед.
- Хм-кхм… – сказал он, но совсем как-то неубедительно.
Маше почему-то захотелось икнуть, и она не стала себя сдерживать.
- И-ык!!! – сказала она, и вышло это у нее очень внушительно, не в пример дядечке. Тот вздрогнул и сделал шаг назад.
«Господи, какие мы нежные!» – подумала Маша и демонстрационно, с легким полузакатом глаз, отвернулась. Дядечка потоптался на месте, даже сделал несколько пробных сгибаний ступней, но так и не решился на сближение. Маша, поощренная такой его нерешительностью, икнула еще раз, более раскованно, напористо и с едва заметной угрозой.
«Ишь, как разбушлатилась», – подумалось дядечке.
«И действительно, чего это я так разоткровенничалась?» – встречно подумалось Маше.
«Видать, намекает (или нам икает? – авт.), чтобы я чего-нибудь купил, а у меня и денег-то нет, – продолжал грустить дядечка. – Дернул черт сюда зайти, к этой зверюге! Надо хоть спросить чего-нибудь…»
- Хм-кхм… – начал он опять, мучительно припоминая какой-нибудь сложный водопроводный термин, обозначающий предмет, который своей недосягаемостью мог бы обосновать его уход. Вот что-то замысловатое всплыло в его голове, и он уже стал набирать воздуха, чтобы вытолкнуть это наружу, но продавщица сыграла на опережение.
- Вам чегои-ык?! – неожиданно взвилась она, не столько от самого вопроса, сколько от незапланированной вставки в его конце.
- А? Мне? – застигся врасплох дядечка и судорожно сжал свою сумку.
«У него там пистолет! Это грабитель! Я в кино такого видела!» – осенило Машу, и от этой бодрящей мысли очередной ик застрял у нее в горле.
Здесь позволим себе отметить, что мало на Земле вещей столь же омерзительных, как вставший поперек горла ик. Он давит на диафрагму, ухудшает обмен веществ и провоцирует зыбкие и низменные организменные процессы. Теперь представьте, как этот комплекс физических и ментальных устрашений в одну секунду обрушился на бедную Машу – ее перекосило, как редко кого перекашивает в наши дни. И это только естественно, что массированная атака на Машины чувства и нервы вызвала яростную и адекватную реакцию с ее стороны: она стала падать и визжать, пускать слюну и материться, расшвыривать козюльки и хрипеть, словом, задействовала весь свой богатый арсенал, уже описанный ранее, присовокупив к нему еще и хаотичные дергания мизинцем правой руки.
Шокированный дядечка скороговоркой промямлил: «У вас есть такие гаечки малюсенькие? А, нету. Вижу, что нету. Ну ладно, я в другой раз зайду» – и быстро улизнул.
Сергей выходить не стал. Он немного послушал из-за двери, не уловил ничего нового для себя и вернулся к своим делам.
«Наверное, за мухой гоняется», – подумал он.