Фотоника
1. ОБНАЖЕННАЯ С СОБАЧКОЙ
Салон фотографии. По всему видно, что активная художественная деятельность здесь только начинается: стены еще настолько чисты и однотонны, что так и тянет шаркнуть по ним черной подошвой, ну хотя бы где-нибудь в уголке, ну просто чтобы убедиться, что они от мира сего, что их, как и все в жизни, можно запачкать; воздух еще настолько свеж и прозрачен, что редкая пылинка, сорвавшаяся откуда-то сверху и медленно влетевшая в мягкий свет софита, выглядит злостной нарушительницей чистоты и покоя; фотографии развешаны по стенам так безупречно ровно, что немного сожалеешь о том, что не учился в школе на одни пятерки, чтобы уметь так же ровно развешивать по стенам различные вещи; даже девушка сидит за столом так приветливо, что невольно ловишь себя на диком желании поздороваться, хотя вы с ней еще не знакомы. Впрочем, за чем же дело стало? Не знакомы, так познакомимся.
А вот как раз и посетитель, который поможет нам сделать это. В самом деле, не можем же мы, дорогие читатели, ворваться в этот салон (к тому же художественный!) и заявить: нас, мол, тут вот несколько тысяч собралось, плюс еще автор, – так вот, мы за вами незримо подглядываем, читаем то бишь про вас, ну и это… давайте, что ли, знакомиться, а? Конечно же, так не делается в цивилизованном обществе. Девушку так-то можно и до судорог довести и всякой миловидности лишить. Не надо… Лучше мы делегата-посетителя выделим и подошлем, и через него все посмотрим. Для того ведь и существуют герои произведений, чтобы за нас знакомиться, разговаривать, передвигаться с места на место и позволять нам спокойненько получать удовольствие, не сползая со своих диванов и кресел.
Посетитель некоторое время скользит глазами по фотографиям на стенах, потом, очертив их быстрым жестом, ставит вопрос несколько неожиданным образом:
– Скажите, а вы тут что делаете? У вас здесь… как вот это все?
Девушка, не переставая улыбаться, слегка откидывает голову назад, словно наводя резкость. Видно, что готового ответа на столь изящно выраженный запрос у нее нет, но она принимает правила игры.
– Доброе утро. Мы здесь работаем, и у нас здесь вот это все вот так, – говорит она и плавным широким взмахом обводит все доступное взору пространство. – Хотите так же?
– А-а… то есть вы что – фотографируете?
– Именно.
– И что – и меня так можно? Со всякой этой красотой?
– Это смотря что вы называете красотой. Если вы имеете в виду антураж, бутафорию, муар и прочее качество, то да, можно и вас так же закамуфлировать. Красивый будете! Мать родная не узнает. А если вы под красотой подразумеваете всех тех девушек, что изображены на этих фотографиях, то нет, с ними сняться нельзя, они сами по себе. Так сказать, в комплект не входят.
– Да нет, я не про комплект, я с семьей хочу.
– Извините, у нас семей напрокат тоже нет.
– Да зачем! У меня своя семья: жена и дочка. Ну еще «мыльница» есть, и мы сами много фоткались, даже соседей просили, но все как-то, понимаете, не торжественно получается. А у нас юбилей скоро – десять лет строгого режима… шучу! Десять лет совместной жизни. Ну и хотелось бы, понимаете, как-то увековечить.
– Понимаю. Чтобы пожизненно… тоже шучу. Конечно, можем. У нас, знаете, какие фотографы! Один другого хлеще! К стенке поставят, часик помурыжат, чик-чик, и в дамки, то есть в рамки! Я уж не говорю про визажиста, она так вас размалюет, что ни одного прыщика видно не будет.
– У меня их и так не видно. В смысле, у меня их и так нет.
– Это вам только кажется, что нет. На самом деле есть, просто вами незамечены. А когда портрет готов, тут они все и вылазят наружу, портят восприятие. А вот чтобы не вылазили, для того мы и держим визажиста, – образно говоря, прыщекиллера.