Маша, вывешивая табличку «Закрыто» на двери, возможно, не думала теми же словами, что мы с вами, возможно даже, что она совсем не думала в общепринятом смысле этого слова, но, безусловно, на уровне ощущений что-то туда же направленное испытывала, о чем довольно громко сигнализировала средняя передняя часть ее тела, так что случайный прохожий, заслышав странные звуки, стал оглядываться по сторонам, пытаясь обнаружить, как ему казалось - кошку, явно замерзающую и несчастную. Наш читатель, привилегированный в том смысле, что знает, с какой энергией Маша все утро предавалась изнурительным закидонам, глянул бы на такого прохожего с усмешкой превосходства, взял бы его деликатно за рукав и аргументировано, но без менторства растолковал бы, что энергия не берется ниоткуда (см. Ломоносова), а берется она из пирожков и бубликов, тоску по которым и облек в звуки Машин желудок. И кошка здесь ни при чем, нечего глазами рыскать, добавил бы я от себя лично.
Но где Маша? Тьфу ты! Пока мы с вами доверительно потрясывали за рукав этого прохожего, она успела добраться до кафе, если только такое аккуратное слово подходит к той забегаловке, что служила Маше местом приема пищи, если только такое слово, в свою очередь, подходит к той белиберде, которую Маша принимала, если только такое слово подходит к тому дикому разгулу конечностей и губ, с которым Маша совершала этот процесс, если только процессом можно назвать то свинство, что творилось за столом, когда Маша ела. Но шут с ними с теми, которые, или с теми, что. Поспешим за Машей.
А она уже жует! Вы спросите, как я разглядел из такого далека, когда до забегаловки еще шагов сто? Очень просто: видите, народ валом повалил из дверей, стряхивая с себя ошметки свежей пищи; видите, оставшиеся внутри кучкуются по стенам, образуя ровный круг с фигурой посередине? Это может означать только одно: Маша кушает. Кушает самозабвенно, не признавая авторитетов, не взирая на личности. Здесь пред нею все равны. Будь ты хоть семи пядей во лбу, она обтрухает все семь.
- А когда чавкаешь, оно вкусней, а раз вкусней, то че ж и не почавкать! – так обычно она отвечает завистникам, пристающим с робкими вопросами о ее манерах. Когда вопросы становятся жестче, и она ожесточается, становится недоверчивой. Например, если жестко заявить, что она какое-нибудь слово с нехорошим подтекстом, то она ни за что вам не поверит и, более того, быстро докажет, что именно вы это самое слово, причем путем многократного повторения найдет такой оттенок его значения, о котором вы и не подозревали. Это она называет доказательством от противного, имея в виду, что противный, естественно, вы.
Но не это нас сегодня интересует, а интересует нас сегодня совсем другое: нас сегодня интересует, что Маша расскажет об утренних авралах сотрапезнику, буде таковой смельчак сыщется. Да, смотри-ка, сыскался! Это не Любанька ли из отдела околонаучного питания? Точно, она. Ну, эта такого навидалась в своем отделе, что Машины пищевые изыски ей, что пожарнику фонарик. Эх, припозднились мы, но все равно послушаем чарующие звуки их речи.
- Я, это, то, что, как говорится. А он? Я че мечтала? Я мечтала, типа того, рыцарь, бляха, на белом коне, ну. И че? То, что, как говорится.
- Ага?
- Ну и это, прискакал. А на нем никого.
- Ага?!
- Я ему тыр-тыр-тыр, типа, какая у тебя рубашка…
- Ага! Кому – коню?
- Зачем – Сергею.
- Ага...
- Уже, блин, две недели распаляюсь в комплиментах…
- Ага.
- …про эту рубашку его вонючую…
- Ага.
- А он хоть бы хны!
- А че, правда воняет?
- Кто?
- Рубаха.
- Да хрен его знает. Ну он-то всяко нос воротит. Да мне-то, то, что, как говорится, какая хрен разница!
- А ты, слышь, попробуй, это, попробуй брюки хвалить.
- Думаешь?
- А то! Брюки ближе к телу, которое тебе надо, точно.
- Думаешь?
- Да че думать – точно ближе.
- Думаешь?
- Брюки – сразу заметит, что ты с намерением, типа неравнодушна.
- Думаешь?
- Сто пудов!
- Думаешь?
Ну, в общем, так они типа и совещались типа по делам сердечным, пока обед не кончился. Потом покурили еще за углом и - на службу.
8 Есть такая старая продавщицкая поговорка: как ни крути, сколько ни обедай, а от покупателей все равно не отделаешься. «Воистину», – подумала Маша, когда, возвращаясь, обнаружила у двери своего магазинчика – кто бы мог подумать! – очередь! Целых три человека. Это редчайшее для «Лей-ки» явление настолько потрясло Машу, что она сходу бросилась в рассуждения: