— Спасибо, дядь Вась, — вежливо ответила Маша. — За бдительность и всё такое.
— Ну, бывайте, молодежь. У вас теперь работы много, не буду отвлекать.
Вадим с тоской посмотрел на свой серебристый ноутбук, который мигал синим глазом на зарядке. Ему для нормальной работы требовался хороший интернет, а без интернета можно было разве что пасьянс разложить.
— Попробуй на улице поработать, — предложила Маша, поймав его взгляд.
Вадим молча подхватил баллончик со средством против комаров и мошек и вышел в сени. Маша услышала, как он, чертыхаясь, пшикает репеллент, и снова подумала о том, что напрасно его сюда притащила за собой. Надо было одной всё уладить с домом.
С другой стороны, жутковато тут было бы одной. Ворчащий, вечно всем недовольный Вадим, хоть и раздражал Машу неимоверно, но с ним было как-то странно бояться рассказов про блуждающие по ночам огоньки.
* * *
Дядя Вася был прав, конечно. Работы навалилось много, тем более, Маша решила сделать небольшой косметический ремонт: перекрасить сени и крыльцо и немного обновить мебель, чтобы дом перестал выглядеть как музей, а стал похож на… музей, в котором пытались навести порядок.
И вроде всё делалось по согласованию с Вадимом. И вроде из наилучших побуждений. Маша и сама уже понимала: чем быстрее они продадут этот участок, тем меньше шансов, что они разведутся и поедут домой уже поодиночке.
Но ничего не ладилось и не шло, как надо.
Вадим почти не помогал, ссылаясь на занятость на работе, а если помогал, то злился, что всё делается неправильно и что Маша тратит его время на ерунду, а у него и без того уже горит не один проект.
Маша в самом деле мало что умела делать, как оказалось. Она-то думала, что нет ничего сложного в работе строителей, если с ней справляются даже мигранты, но почему-то её красного диплома не хватило, чтобы все правильно рассчитать. Кроме того, в Волчихе не было сервисов доставки, а еда в столовой им не очень-то понравилась, а особенно то, что тут слыхом не слыхивали о пасте, а в качестве универсального соуса была подлива.
Одним словом, фрилансеры страдали.
При этом Маша старалась сделать всё, чтобы Вадим полюбил Волчиху так же, как она её любила. Водила его на прогулки по трехсотлетнему селу, показывала старинные бревенчатые дома, резные наличники, рассказывала, что знала сама и что находила в интернете. Но Вадим таскался за ней с видом наказанного школьника и этим страшно раздражал её, поэтому обзорные экскурсии обычно заканчивались в молчании, хотя и проходили в полном объёме, потому что Маша не привыкла сдаваться и не любила уступать.
Когда Маша нагуглила, что в Сибири начала плодоносить малина, она повела его за собой в Волчихинский заказник пешком. Потому что она в пять лет ходила с дедушкой пешком, так что нечего раскисать! И вовсе не далеко!
Заказник Маша любила в Волчихе больше всего. Даже Вадиму пришлось признать, что воздух в реликтовом сосновом бору что надо. В городе такой можно найти разве что в парке, до которого не так уж трудно доехать на метро. Маша надулась и в отместку рассказала, что тут живут волки и показала следы. Возможно, следы были собачьи, но Вадим об этом понятия не имел и впечатлился. Но дикий малинник они все же нашли. А на обратном пути посмотрели на реконструкцию острога. Всё-таки село было основано ещё первопроходцами, покорителями Сибири.
— Знаешь, — сказала тем вечером Маша, когда они сидели и, как обычно, подсчитывали, сколько всего не успели сделать за день, — Булгаков говорил, что тот, кто любит, должен разделить участь того, кого он любит.
Это она так хотела выйти на разговор о примирении и о том, как она ценит то, что он всё-таки рядом с ней. Вадим в ответ глянул неприязненно.
— Знаешь ли, Булгакову легко говорить. Его жена не была такой авантюрной и упрямой. Если бы ему пришлось ехать за ней в Сибирь, он бы иначе заговорил. Всему есть предел, тебе так не кажется?
— То есть, по-твоему, только жена должна следовать за мужем в Сибирь, а наоборот не бывает? — всё ещё улыбаясь, но уже с совершенно другим настроением, спросила Маша.
— По-моему, каждый должен быть на своем месте. Все это закончится тем, что мы станем здесь инвалидами и потеряем обе наши работы. Так и придется навсегда остаться здесь.
Маша как раз собиралась попросить перебинтовать руку. Каким-то странным образом сорвался нож, которым она упорно отдирала крепко-накрепко приколоченный наличник с крыльца, и теперь приходилось как минимум дважды в день менять повязки. Хорошо, без швов обошлось.
— Я упрямая, да. А ты… — запальчиво начала Маша, и ссора могла бы пойти по привычному сценарию, и закончиться молчанием, но не в этот раз. У Вадима было такое лицо, что Маша просто сдалась. Наверное, впервые в жизни она отказалась продолжать бой за то, что давно уже сгорело. — Наверное, у тебя ещё появится в жизни такой человек, ради которого ты будешь готов на всё, что угодно. Я тебя не держу. Уезжай. Дорогу найдешь, не маленький.