Проснулся от громких криков петуха и урчания собственного желудка. Есть хотелось зверски. Проверив на наличие съестного все углы, Михаил обреченно понял, что останется голодным. Решил поискать магазин, но вспомнил, что у него нет денег. Пошарил в карманах куртки. Бинго! Тысячерублевая купюра. Такая мелочь в той, прошлой жизни, а сейчас целое богатство. Жизнь налаживалась, Михаил вышел на улицу и зашагал в поисках магазинов. Пройдя несколько домов, он увидел кривой сарайчик с выцветшей надписью "Продукты" и поспешил туда. Подергал дверь - закрыто. Вот черт!
Вдруг сзади услышал нежный голосок:
- Магазин у нас всего три раза в неделю работает, сегодня выходной, завтра приходи.
Михаил оглянулся. Чуть подальше от него стояла то ли девушка, то ли ребенок. Маленького ростика, в длинном тулупе, доходящем до колен, в валенках и в пуховом платке. Она была очень миленькая, свежая и румяная с мороза. Голубые глаза смотрели немного настороженно, видно незнакомцы здесь были редкостью. Девушка держала на плечах коромысло с ведрами. Михаил диву дался, как эта малышка удерживала на себе два ведра с водой. Молчание затягивалось. Девушка отвернулась и пошла прочь. Михаил, потупив еще минуту, бросился за ней.
- Давай помогу, тяжело ведь наверное.
- Не так уж и тяжело, я привыкла, - девушка внимательно посмотрела ему прямо в глаза, - но если хочешь помочь, не откажусь.
Михаил взвалил себе на плечи коромысло, как он и подозревал, оно не было легким и он снова подивился физическим способностям девушки.
Тебя как зовут?- спросил Михаил, чтобы поддержать разговор.
- Машенька.
Машенька! Прямо как в русской сказке какой-то. Маша и Медведь.
- А твое имя как?
-Михаил.
- Красивое имя, - сказала Машенька, - что тебя привело сюда? Вижу ты городской, не приспособленный.
Рассказывать про свои подвиги, ссору с отцом и ссылку сюда Мише не хотелось, поэтому он сказал полуправду:
- Здесь бабушка моя жила, умерла она пять лет назад, дом остался, вот решил к корням вернуться.
Машенька внимательно посмотрела ему в глаза и покачала головой, словно не поверила, но вслух ничего не сказала, а продолжила путь молча. А Михаила обжег ее проницательный взгляд, как будто в самую душу заглянула. Они прошли еще пару минут.
- Вот мой дом, - показала на старенькую избушку Машенька, - спасибо тебе, Миша, за помощь. И так его имя прозвучало в ее устах нежно и ласково, что Михаил оторопел.
- Чем мне тебя отблагодарить? - продолжила Машенька, - может блинков хочешь? Масленичная неделя идет, бабушка каждый день печет.
Михаил скромно потупился.
- Да что ты стесняешься? Вижу, что голодный. Постой, я сейчас, - и Машенька пошла к избушке.
Миша смотрел ей вслед. Он успел заметить, что на Машеньке не было ни грамма косметики, но при этом все черты ее милого лица были яркими и выразительными. От нее исходил поток доброты и спокойствия. Мише было очень комфортно находиться рядом.
Через пару минут девушка снова показалась на крыльце. В руках она несла узелок. Подошла к калитке, передала свою ношу Михаилу.
- Вот, поешь блинков, отпразднуй Масленицу. Да только ешь сразу, а то остынут. Ну благодарю тебя еще раз и прощаюсь.
С этими словами Машенька отвернулась и скрылась в доме.
Михаил двинулся дальше по дороге, руку грел переданный девушкой узелок. Дом парня находился через три избушки от Машеньки. Михаил вошел и сразу разложил узелок на столе, развязал его. Внутри была целая стопка аппетитно пахнущих горячих блинов и бутылка молока. Съев за один присест половину блинов и запив их вкусным, душистым молоком, Михаил сыто откинулся на стул. Он не переставал думать о Машеньке, она не выходила у него из головы. Вспомнил, как легко несла тяжелые ведра и стало стыдно. Здоровый двадцатилетний мужик, а со вчерашнего дня ничем не занялся. Хотя занятий было предостаточно.
Первым делом вышел на улицу и прочистил тропинку до калитки. Сразу стало теплее, кровь заиграла в жилах. Выбил на снегу коврики и покрывала, отмыл стол и рукомойник. Протер окна, в доме сразу стало светлее. Во дворе наколол дров. Присел разобраться с печкой, но здесь его ждал грандиозный провал. Огонь никак не хотел разгораться. Печка только дымила, а тепла не давала.
Промучившись с ней около часа, Михаил сдался. Вечерело. Вопрос с печкой было решено отложить на завтра. Поужинав блинами и допив молоко, утомленный бытовыми делами, парень провалился в глубокий сон.