«Мистер и миссис Уошберн». Судя по тому, как она произнесла их имена, было ясно, что они не просто муж и жена, а важные персоны.
– Так, давай кое-что проясним, – сказал Уош. – Это… наш корабль?
– А чей же еще?
– Мы купили «серафим»? Мы с тобой? На свои деньги?
– Почему ты говоришь так, словно это что-то из ряда вон выходящее?
– Но он же нам не по карману! Я даже рубашки покупаю в магазинах, которые сливают неликвид. Я едва могу накопить денег, чтобы сводить тебя в ресторан.
– Уош, милый, рубашки ты заказываешь на Осирисе. Тебе их шьет по мерке сам Чжуоюэ.
Зои постучала по его груди. Уош опустил взгляд. На нем была не одна из его обычных цветастых гавайских рубашек из нейлона. Эта рубашка была просто белой, с длинными рукавами; на нагрудном кармане красовался логотип кутюрье. Глянцевая легкая ткань касалась кожи, словно освежающий ветерок.
– И мы можем ужинать в любом ресторане, – добавила Зои.
– Но «серафим»?..
– Почему бы и нет? Мы могли бы купить полдюжины таких кораблей – дюжину, если бы захотели.
Это уже был настоящий бред. Даже «серафим», который, похоже, принадлежит ему и Зои, – это пустяк. Она сказала, что они невероятно богаты?
– Ну давай же, – настаивала Зои. – Включи автопилот. Может, без тебя «Комета» полетит не так хорошо, но все-таки полетит.
«Комета». В детстве у Уоша было несколько моделей космических кораблей; он постоянно с ними играл, но больше всего любил «элизиум» – корабль класса «Парадайз», предшественник «серафима». Уош считал «элизиум» жемчужиной своей коллекции и назвал его «Комета». Маленький Уош мечтал владеть настоящим «серафимом» – или, по крайней мере, летать на нем. А теперь оказалось, что он все-таки стал владельцем круизного лайнера, и что этот корабль даже назван в честь его игрушки.
Уош нашел на панели кнопку включения автопилота.
– Автопилот включен, – донесся из спрятанного динамика чувственный голос. – Я управляю кораблем. Развлекайтесь.
– О, мы так и сделаем, – ответила Зои. – Пока можем.
– Пока можем? – повторил Уош.
– Детей я уложила, они крепко спят. За Селесту можно не беспокоиться, но кто-то из близнецов непременно проснется и разбудит другого. Думаю, полчаса у нас есть, так давай потратим это время с умом.
– Дети… – протянул Уош. – Близнецы…
Ему показалось, что вся его жизнь вдруг наполнилась чудесами.
Зои задрала юбку, села на него и страстно поцеловала.
Уош с такой же страстью поцеловал ее в ответ. Он по-прежнему был сбит с толку, но теперь, когда его жена была так близко, когда он чувствовал жар ее тела, все остальное казалось не таким уж важным.
Из небольшого устройства, прикрепленного к запястью Зои, донесся еле слышный крик. Она отстранилась от Уоша и нахмурилась.
– Проклятье.
К первому крику добавился второй. Устройство на ее запястье оказалось радионяней, и оно передавало плач двух младенцев.
– Всего полчаса наедине! Неужели я о многом прошу?! – раздраженно воскликнула Зои, вставая с Уоша. – Продолжим позже. Я успокою их и сразу вернусь, – добавила она и сурово указала на него пальцем. – Никуда не уходи.
– Никуда не уйду, – энергично закивал Уош.
– Держитесь, зайки. Мама скоро придет, – сказала Зои в микрофон радионяни, стремительно удаляясь.
Уош посмотрел ей вслед. Недоумение в нем смешивалось с возбуждением. Что происходит, уо де махэ та фэн куан де вайшэн?
Уош знал только одно: ему это нравится.
Очень нравится.
Глава 17
Тем временем Кейли в машинном отделении производила инвентаризацию движущихся частей «Серенити».
Никто не назвал бы корабль красивым, но с тех пор как Мэл назначил Кейли инженером, она успела полюбить это отважное судно. Она всегда могла сказать, в каком настроении «Серенити», почти телепатически ощущала, когда корабль болеет, когда нужно заменить одну из деталей, а когда – полностью разобрать двигатель. Если же он работал нормально и из него можно было выжать еще чуть-чуть мощности, Кейли тоже это чувствовала.
Для этого требовалось не просто смотреть и слушать, а настроиться на корабль в целом: любое, даже самое слабое ускорение или подтормаживание, вибрации, которые поют в его корпусе, – все то, что обычные люди даже не замечали, говорило Кейли о многом. Кейли считала, что у нее и «Серенити» сложилось что-то вроде симбиоза, словно у акулы и рыбы-прилипалы или у крокодила и одной из тех птиц, которые чистят ему зубы. Кейли ухаживала за кораблем, а взамен он давал ей безопасность и кров.