Саймон оценивающе взглянул на нее и кивнул. Зои понимала: он знает, что она уходит в отказ. Она приоткрыла крошечное отверстие в своей броне, но теперь оно снова было наглухо закрыто.
– Возможно, нам всем нужно просто отдохнуть, – сказал он. – Лично мне – точно.
Глава 19
Врачу – исцели себя сам.
«Давать советы другим – это прекрасно, – подумал Саймон, – но в этом нет ничего хорошего, если ты сам не следуешь своим собственным рекомендациям».
Он поплелся в медотсек, чтобы осмотреть Джейна. Профессиональный долг и все такое.
Здоровяк по-прежнему крепко спал.
Саймон заметил, что диагностические приборы зафиксировали повышенный уровень активности головного мозга.
«Разумеется, все это относительно, ведь базовый уровень активности мозга у Джейна весьма невысок», – подумал Саймон.
Но если отбросить шутки в сторону, то уровень не был аномально высоким. Он соответствовал уровню активности мозга у человека, который видит сон: количество низкочастотных волн снижено, а волн с высокой частотой стало больше. Глаза Джейна бегали туда-сюда под веками: классический признак быстрого сна.
Все физические показатели Джейна были в норме. Саймон решил, что его можно оставить еще на часок, и отправился в свой кубрик, чтобы вздремнуть. Когда он спускался по лестнице, то вдруг вспомнил, что сегодня у него день рождения. Как он мог про него забыть?
К счастью, об этом ему напомнили собравшиеся здесь родные – его родители, дедуля и бабуля Тэмы, а также Сайлас и Зельда Бэкингемы, также известные как «дедушка» и «бабушка» – родители его матери. Кроме того, со стороны Бэкингемов присутствовали дядя Холден и тетя Изабель вместе со своими дочками-близнецами Корделией и Флавией.
Прибыл и брат отца, беспутный Брайс. Слово «дядя» Брайс отвергал.
– Сойдет и просто «Брайс», – всегда говорил он. – Когда говорят «дядя Брайс», кажется, что я старый. Хуже того, при этом я чувствую себя старым.
По той же причине – чтобы не расставаться с юностью – Брайс не женился. Компанию ему составляла очередная подруга (список которых уже был довольно длинный) – гламурная, слишком легко одетая и слишком сильно накрашенная женщина. Сколько ей лет, Саймон не знал, но смутно припоминал, что ее зовут Одри, а может, Аврора.
Все собрались перед обеденным столом; на нем стоял пышный белый торт, на котором глазурью было выведено имя «Саймон». В торт были воткнуты горящие свечи. Когда Саймон вошел, Ривер, находившаяся в самой гуще событий, запрыгала на месте и захлопала в ладоши от радости.
– Я же говорила, что он придет, – сказала она.
– Ты была права, милая, – ответила мать и похлопала ее по руке.
– Ни на секунду в этом не сомневался, – добавил отец.
Ривер подбежала к Саймону и крепко его обняла. Затем она взяла его за руку и посмотрела ему в глаза.
– Я скучала по тебе, – сказала она.
Саймон вгляделся в ее большие карие глаза. Он увидел их с невероятной четкостью и увидел свет разума. Почему-то это показалось ему важным. У него возникло странное ощущение, что обычно глаза Ривер так не выглядят, что они должны быть наполнены ужасным, безумным смятением.
Но откуда взялась эта мысль? Ривер Тэм – одна из самых умных и талантливых в Рочестер-Пике – да и на всем Осирисе, если уж на то пошло. Когда-то все считали, что она станет балериной. Она превосходно танцевала, и ее преподавательница, мадам де Токвиль, ясно давала понять, что такой вундеркинд, как Ривер, без труда устроится в любую труппу на одной из планет Ядра, а со временем, вполне возможно, возвысится и станет prima ballerina assoluta.
Однако Ривер решила делать карьеру в науке. Закончив среднюю школу на три года раньше срока, она сразу поступила в университет и уже в семнадцать лет получила докторскую степень по теоретической физике, после чего все лучшие университеты Осириса боролись за право предложить ей вакансию. Она устроилась в университет «Тьянцай» в Рочестер-Пике, где учились только по-настоящему одаренные студенты, и ее исследования в области петлевой квантовой космологии уже заслужили одобрительные отзывы коллег. Кое-кто даже называл ее идеи революционными. Особенно высоко оценивалась ее гипотеза о влиянии Т-дуальности на зеркальную симметрию – все термины Саймон не помнил, но это звучало как-то так – и об использовании этого эффекта в космических перелетах.
Ривер по-прежнему танцевала, но теперь только для собственного удовольствия. Можно сказать, что ее разум тоже танцевал – делал пируэты под самую сложную музыку из области математики.