С финансами у семьи Серра-Рейнольдс проблем не было. Дом, в котором они жили, и прилегающие к ним земли принадлежали им, и они могли безбедно существовать на проценты с капитала, который Инара скопила, работая компаньонкой. Временами Мэлу казалось, что он должен найти какую-нибудь работу и обеспечивать жену и детей. Но когда речь заходила об этом, Инара всегда отвечала так: если ему не нужно работать, то зачем работать? Он много времени потратил на суету, на бешеные гонки из одного конца галактики в другой, на то, чтобы свести концы с концами. И теперь, когда у него есть возможность просто расслабиться и наслаждаться жизнью, он должен ею воспользоваться.
Время от времени – обычно ранним утром – в сознании Мэла всплывала мысль, которая не давала ему покоя. Он просыпался с ощущением, что эта жизнь – не его жизнь, что он – самозванец, которому не место в этом доме, что он не заслужил такую жену, как Инара, и таких детей, как Джексон и Самадхи. Ему казалось, что все происходящее – какая-то невероятная ошибка.
Прогнать эту коварную мысль было так же сложно, как и найти в темном погребе разъяренного опоссума и голыми руками вытащить его наружу. Для этого требовались бдительность и упорство, но Мэл обычно добивался успеха. Он мог ненадолго зайти в спальню Джексона, а затем к Самадхи, и посмотреть, как они спят – крепко и сладко. Он мог выйти на балкон и полюбоваться окрестностями – залитой лунным светом долиной и перешептывающимися деревьями, далекими горами и звездным небом. Он мог даже разбудить Инару и признаться ей в любви. Эти простые способы напоминали Мэлу о том, как ему повезло, и помогали побороть сомнения.
День, когда все изменилось, начался так же, как и любой другой. Перед завтраком вся семья под руководством Инары прочитала приветствие Будде, его учению и ученикам. В конце ритуала каждый ударил по стенке поющей чаши и произнес: «Намасте». Чуть позже прибыл мастер Да Силва, чтобы учить Джексона и Самадхи математике, истории и китайскому языку. Да Силва был чопорным и щепетильным человечком, и его безупречные манеры порой раздражали Мэла. Однако дети его обожали и добивались больших успехов под его руководством, и поэтому Мэл закрывал глаза на его недостатки.
Когда Да Силва уже уходил, весь дом потряс мощный рев.
– О Господи! – воскликнул учитель. – Что происходит?
Мэл выбежал на балкон как раз в тот момент, когда над домом с грохотом пронесся среднего размера космический корабль. Его дико болтало из стороны в сторону, словно пилот потерял управление. Корабль летел над долиной, постепенно снижаясь, и вскоре должен был врезаться в землю.
Каким бы жутким ни было это зрелище, еще бо́льшую тревогу вызывало состояние корабля – а точнее, диковинного сплава из нескольких частей разных судов. Во все стороны из него торчали шипы, которые никак не улучшали его аэродинамические качества, но делали его похожим на жуткую рептилию с гребнями чешуи на спине. Корпус корабля кто-то хаотично разрисовал цветами и полосами неоновых оттенков.
Из задней части корабля вырывалось облако густого черного дыма.
Желудок Мэла завязался тугим узлом.
– Инара! – крикнул Мэл. – Хватай Джексона и Самадхи, мы сваливаем.
– Что случилось? – донесся из дома голос Инары.
– Некогда объяснять. Просто делай так, как я скажу.
Мастер Да Силва вышел на балкон и встал рядом с Мэлом в тот момент, когда брюхо корабля чиркнуло по верхушкам деревьев где-то в миле от дома. Корабль завертелся, словно лежащее на боку колесо, пропахал лес, расщепляя стволы деревьев и отрывая ветви, и в конце концов приземлился на брюхе. Такая посадка переломала бы кости всем, кто находился на борту, однако сам корабль, похоже, практически не пострадал. Он сидел в созданной им борозде, слегка накренясь. Окружавшее его облако дыма постепенно рассеивалось.
– Ну надо же, – сказал Да Силва. – Такое зрелище нечасто увидишь. Не повезло тем беднягам. Надеюсь, что у них все хорошо.
– Надеюсь, что нет, черт побери, – ответил Мэл дрожащим голосом. – Но я сомневаюсь, что нам настолько повезло.
– Почему вы так говорите?
– Вы, очевидно, не понимаете, что перед вами, мастер Да Силва.
– Передо мной разбившийся космический корабль, и те, кто в нем находится, возможно, пострадали. Мы должны им помочь.
– Нет. Мы должны сделать ровно противоположное. Мы должны бежать – как можно быстрее и дальше, и притом прямо сейчас.