– Пожалуйста, не надо, – сказал он. – Все коровы ваши. Забирайте их.
– О, не волнуйся, мы их заберем, – ответила Бивертейл. – Но сначала мы вас проучим. Так как вы не отдали стадо без боя, вам придется заплатить штраф.
– Только не Мэтти! – взмолился Джейн. Он уже был почти готов расплакаться – насколько это вообще возможно для Кобба. – Сделай это со мной, ради бога, но не с ним.
– Но какой в этом интерес? – спросила одноглазая Оттолина.
В глубине дома снова открыли огонь.
– Миссис Кобб! – заорала Оттолина Бивертейл, сложив ладони рупором. – Надеюсь, вы меня слышите. Я взяла в плен обоих ваших сыновей. Можете и дальше стрелять, если хотите, но, думаю, вам стоит выглянуть сюда, узнать, что к чему.
Возникла пауза. Через полминуты дверь дома распахнулась, и на крыльцо, целясь из винтовки, вышла Радиант Кобб.
– А вот и она, – сказала Оттолина. – Джейн, теперь я понимаю, в кого ты такой красавчик.
– Отпусти моих мальчиков, – ледяным тоном сказала Радиант.
– Ни за что. Все тузы у меня. Тебе придется бросить карты.
– Моя винтовка с тобой не согласна. Одно нажатие на скобу, и у тебя не станет головы, а у банды – вожака.
– Возможно, но затем мои люди начнут стрелять в ответ, и ты тоже умрешь. А наше маленькое представление все равно состоится.
– Мама, убери оружие. Я обо всем договорюсь, – сказал Джейн и обратился к Оттолине: – Знаешь, у тебя ведь счеты со мной, а не с ними. Во всем виноват я, а Мэтти и моя мать просто делали, что я им сказал.
Мэтти пошевелился.
– Нет, Джейн, – заплетающимся языком сказал он. – Мы… Мы все…
– Не слушай его, – сказал Джейн. – Они хотели сдаться, но я убедил их, что нужно дать бой. Поэтому наказать ты должна меня.
– Никогда бы не подумала, что ты готов пожертвовать собой, – сказала Оттолина. – Вот что значит судить о людях по внешности. Похоже, нужно просто выбрать правильный стимул.
– Джейн… – начала было Радиант Кобб.
– Мама, я же сказал, что обо всем договорюсь.
– Да, «мама», – передразнила его Оттолина Бивертейл. – Отвали.
– Продолжай в том же духе, одноглазая ведьма, и тогда дыра в твоей голове появится еще раньше, – предупредила ее Радиант.
– Да что за… – Оттолина Бивертейл быстро развернулась, ловко выхватила пистолет и выстрелила. Радиант вскрикнула и повалилась на крыльцо, выронив винтовку.
– Мама! – крикнул Джейн.
– Все с ней нормально, – сказала Бивертейл. – Я ее просто чуть-чуть поцарапала. Кто-нибудь, притащите сюда эту каргу сушеную.
Двое бандитов поспешили выполнить приказ. Они стащили Радиант и поставили ее на колени перед Оттолиной Бивертейл.
– Мама, ты в порядке? – спросил Джейн. Он видел, что у нее из бицепса течет кровь. Эта рана не была смертельной, но, очевидно, ее беспокоила.
– Бывало и лучше, – ответила посеревшая Радиант, стиснув зубы от боли. – Но бывало и хуже.
Джейн развернулся к Бивертейл.
– Наверно, гордишься собой, – зарычал он. – Еще бы, подстрелила старую женщину.
– Она ненамного старше меня, – парировала Бивертейл, – а если бы все пошло наоборот, моя судьба тебя бы не волновала.
– Это другое. Ты же мне не родня.
– Она жива, а это главное. Ну что ж, все в сборе, давайте начнем представление.
– В последний раз прошу, – сказал Джейн. – Умоляю тебя. Не Мэтти. Меня.
– Не-а. – Бивертейл достала складной нож с костяной рукояткой. – Ни за что. Все будет так, как я хочу.
– Сука! – заорал Джейн и бросился на нее. Он почти вырвался из рук двух бандитов, которые его держали, но один из них с силой пнул его под колено. Нога Джейна подогнулась и онемела. Теперь он, как и его мать, тоже стоял на коленях.
Оттолина Бивертейл выставила вперед карманный нож. Джейн узнал его – это был нож пастуха. Одним из его лезвий, с затупленным острием, выковыривали камешки из овечьих копыт; другим, загнутым – свежевали. Бивертейл выбрала главное лезвие длиной в четыре дюйма, которым можно было резать, потрошить кишки и точить палки и так далее.
– Я бы пообещала тебе, что все кончится быстро, – сказала она, – но не хочу врать.
Она подошла к подвешенному Мэтти. Он увидел ее и застонал.
– Мэтти, – сказал Джейн. – Посмотри на меня. Посмотри на меня, Мэтти. Смотри прямо в глаза!
Мэтти поднял голову. Они встретились взглядами. Джейн попытался передать брату все свои чувства – сострадание, жалость, гнев, печаль, сожаление. Он хотел, чтобы, умирая, Мэтти видел его лицо. Он хотел, чтобы он знал, что его любят – любят страстно и будут любить всегда.
– Женщина, советую тебе убить и меня тоже, – сказал Джейн Оттолине, не отводя глаз от Мэтти. – В противном случае ты заплатишь за все. В этом я тебе клянусь.