– Могу задать тебе тот же вопрос. Но не стану. Я не занимаюсь ерундой, Эшер, и не похищала твоего приятеля. Он ушел отсюда по доброй воле под ручку с симпатичным и молоденьким Мертвым Парнем; если тебе нужны ответы, придется вытягивать их из «Оттока».
– Мне известно, что нападение спланировала Тьюи. Можешь не пытаться меня одурачить.
Тея поцокала языком.
– Лалловё не так много платит мне, чтобы ради нее опускаться до лжи. Во всяком случае, не перед тобой.
– Тогда за что она тебе заплатила? – Эшер швырнул монетку с ее изображением на диван.
– За то же, за что ты платишь своей розовой даме. За попытку найти что-то особенное в совершенно не особенном незнакомце. – Тея бросила в рот еще одну конфетку и покатала ее языком.
– И? – попался он на крючок.
– И я сказала ему о том, что увидела, и это было то, что, скорее всего, видел и ты со своим книжным червем. – Женщина проглотила лакомство. – Очень немногое.
Чуть погодя она добавила:
– Я солгала, конечно же. Рассказав этому глупышу, кем он может стать, я могла бы помешать ему исполнить свое предназначение.
Эшер недоверчиво всплеснул руками:
– И что же ты увидела, Тея?
Она прикрылась щитом легкой, проказливой улыбки.
– Сведения о клиентах конфиденциальны. Ты знаешь это не хуже прочих.
Эти слова заставили Эшера почувствовать себя неловко. Впрочем, сходные чувства испытывала сейчас и его собеседница.
– Значит, ты отдала его бандиту «Оттока», который чисто случайно проходил мимо? – Эшер решил зайти с другой стороны. – Скажи, ты сбрендила или тебя заставили?
– Эшер, – надула она губки, – а разве обе эти причины не могут быть верными одновременно?
– Ты и сама не понимаешь, верно? – Взгляд Эшера блуждал по жемчужным обоям, украшенным китайским орнаментом, пока великан раздумывал над тем, насколько громко в Клеопатре сейчас говорит пустое фанфаронство и насколько – фараон. – Бьюсь об заклад, ты даже не понимаешь, почему вообще ввязалась в эту игру. Тея, ты вновь стала заложницей обстоятельств, но на этот раз нет рядом мужчины, которого ты могла бы в этом обвинить.
Леди подавила вспыхнувшую в ее душе ярость. Она медленно прикрыла глаза, усмиряя свое тело мыслями о налившихся тяжестью веках. Все подвержены страсти, и она не была исключением.
– Зачем им Купер? – спросил Эшер.
– И вновь вопрос, который тебе стоило бы задать тому, кто знает ответ. – Тея развела руками и переместилась на кушетку возле окна. – А я обычная шлюха.
– Чья скромность столь же фальшива, как и она сама. Ты продала его каким-то подонкам, и тебе придется ответить мне почему. – Ему так хотелось, чтобы рядом оказалась Сесстри; она-то быстро бы разгадала эту женщину, словно простейший ребус, и из борделя можно было бы уже уйти.
– Я всегда устраиваю свою жизнь за счет влиятельных мужчин. Только так можно добиться карьерного роста. – Леди поставила тарелку со сластями на колени.
– «Отток» – никакие не мужчины, Тея! Они же просто дети – оборванные беспризорники с промытыми мозгами.
– А их хозяева? – Тея посмотрела в окно, устремив свой взгляд к горизонту, где над охваченными нескончаемым пожаром башнями клубился черный дым.
– Они вообще не мужчины. Летающие зомби. И явно ничем не заслужившие твоей преданности.
– Зато влиятельные. Кроме того, нас объединяет общая беда… – Она не глядя нашарила еще одну конфету.
– Ничего вас не объединяет! – Эшер выхватил тарелку из ее рук и швырнул об стену. – Не знаю, во что тебя заставили поверить, Тея, но нет и не может быть ничего общего между живой женщиной и уродливыми призраками, именующими себя владыками небес. Они – омерзительные твари, ты – царица!
Клеопатра ответила ему в той же манере и выбила окно софой, метнув ее одной рукой, в то время как все остальное тело сохраняло полную неподвижность. Вся ее поза, казалось, выражала возмущение: и как Эшер только мог подумать про нее плохо?
– Меня называют Королевой Ядов! Царицей шлюх и обдолбанных психопатов! Как смеешь ты стыдить меня давно утраченной властью! Я узница своего тела, навеки привязанная к этому месту. Только собственные слезы дают мне хоть какое-то утешение. Да пустынные звери и те живут лучше! – Она перевела дыхание и вытащила осколок стекла из ткани платья. – Только я могу решать, чего хочу, и с небесными владыками меня связывает одна общая черта… – Клеопатра подчеркнула титул, которым сами себя наградили личи.
– Ты не можешь Умереть. Личи же не могут жить, они – неупокоенные мертвецы. Тея, нельзя заключать союзы с подобной мерзостью. Даже если к тому подталкивает инстинкт самосохранения.