Десять тысяч! Зачем ему столько? Павлик понял, что Семён Кузьмич: не может ему помочь. Мечта об автомобиле не осуществима, он сам теперь ясно видел, что у них ничего не получится.
Павлик оглянулся и только теперь заметил, что Толи с ними нет. Он даже вздрогнул от неожиданности и остановил Семёна Кузьмича.
— Вот тебе раз, мальчишку потеряли! Это как же у нас получилось? — разводил руками Семён Кузьмич, заглядывая в проходы между формовочными станками.
— Может, спрятался куда-нибудь? — предположил Павлик.
— Шутейное дело — в литейном цехе в прятки играть… — С минуту они стояли, вглядываясь друг в друга: Семён Кузьмич — озабоченно и серьёзно, Павлик — тревожно и вопросительно. — Ведь неладно у нас получилось! А ну, давай поищем пропажу!
Они вернулись к вагранке, но и там Толи не оказалось. Спустившийся со своей площадки плавильщик рассказал:
— Верно, стоял тут у меня мальчишка, всё искры ловил. Потом побежал вас догонять. А что, разве не догнал?
— В том-то и штука, что не догнал. Куда девался — ума не приложу! — Лицо у Семёна Кузьмича стало совсем тревожным.
— Искать надо! — сказал плавильщик. — Дойду до стерженщиц. Может, туда забежал…
— Найдёшь — веди к выходу, одного не отпускай! — крикнул ему вслед Семён Кузьмич. — За руку веди, чтобы в другой раз не пропал!
Сами они пошли в очистное отделение. Там стоял шум во много раз сильнее, чем в самой литейной. В огромных железных вращающихся ящиках, перекатываясь, гремели и стучали, грохотали и лязгали сотни заложенных туда отливок, к тому же ещё и пересыпанных стальными звёздочками. Звёздочки колотились об отливки и таким образом очищали их от грязи, песка, окалины и нагара.
Но теперь очистка отливок уже не интересовала Павлика. Все его мысли были о Толе. Он представил себе, как Толя, один, оглушённый шумом, мечется среди этих наглухо закрытых ящиков с угрожающе гремящими отливками и звёздочками. И Павлику становилось не по себе, он прикусывал губу, чтобы не расплакаться.
Знаками и криками Семён Кузьмич расспрашивал очистников, но те только мотали головами: нет, никакого мальчика они здесь не видели.
Тоже самое сказал им и встретившийся у входа знакомый плавильщик. Толи не было и в стержневом пролёте.
— Ругают вас товарищи женщины, — сказал плавильщик, смущённо улыбаясь, словно и он был виноват в исчезновении Толи, — зачем несмышлёныша в цех пустили… Побежали к каркасникам искать…
— Правильно ругаются! Дёрнуло же меня связаться с мальчишками — теперь вот и переживай за него-! — Мастер сердито посмотрел на Павлика, точно боялся, что вот-вот исчезнет ещё и он. — Пойдём, друг ситный, я тебя до проходной доведу!
— А Толя? Так и останется? Нет, я без него не пойду, искать буду! — начал упираться Павлик, но это было бесполезно. Семён Кузьмич не хотел ничего слушать:
— Без разговоров, довольно! Одного потеряли — хватит с меня!
Он привёл Павлика в проходную и сдал постовому, сказав:
— Дежурные, больше вы к нам мальчишек не пускайте. Одна беда с ними!
— У них разрешение было. А что? Баловались? — забеспокоился тот.
— Потеряли одного, вот и вся недолга! Как сквозь землю провалился. Ищем вот! — Они постояли, поговорили, потом Семён Кузьмич, махнув рукой, круто повернулся и быстро зашагал обратно в литейную. Он был очень расстроен.
— Эге, дело плоховатое! — сказал постовой. Он снял трубку со стоявшего рядом телефонного аппарата. — Товарищ дежурный по караулу? Происшествие у нас — мальчишка потерялся в литейном цехе. Одиннадцати лет, зовут Анатолием…
Постовой долго рассказывал все обстоятельства исчезновения Толи, потом Павлик услышал: — Высылаете на розыски? Вот спасибо! Жалко мальчишку, если что случится? — Положив трубку, он посмотрел на Павлика и сердито сказал: — Ступай-ка лучше домой. Видишь — не до тебя…
Павлик отошёл на несколько шагов и уселся на скамейку в скверике около проходной. Он крепко прижался к скамеечной спинке, вытянул далеко вперёд ноги, затолкал руки в самую глубину карманов, упрямо нахмурил брови, плотно сжал губы и уставился на проходную.
Весь его вид, сердитый и нахохленный, говорил: нет он не уйдёт отсюда, пока не увидит Толю, живого или мёртвого!
Мёртвого? Сгоряча подуманное слово потрясло Павлика. Мёртвого! Ему представился горячий и дымный, весь в огнях литейный цех. По проходу между формовочными станками идут рабочие, их лица хмуры, суровы, даже грозны — а Семён Кузьмич на вытянутых руках несёт Толю… Мёртвого!
Павлик быстро подобрал ноги и сгорбился: стало страшно..
Из караулки вышло три работника заводской охраны с голубыми погонами на плечах. О чем-то поговорив с постовым, они поспешно направились к литейному цеху. Постовой крикнул им вслед:
— У вагранки! У вагранки видали его, там ищите!
«Пошли Толю искать!» — сообразил Павлик и ещё хуже стало на душе: вот сколько хлопот наделали они взрослым, занятым делом людям!
Не находя себе места, Павлик кочевал с одной скамейки на другую и всё смотрел на проходную, ожидая появления друга.
Пробежало несколько мастеров, направляясь к заводским складам, наверное, за какими-нибудь деталями для сборки. Шумной толпой высыпали ремесленники в синих гимнастёрках, туго перехваченных поясами с блестящими алюминиевыми пряжками. Грохоча бидонами, прошли три женщины в белых куртках, они продавали в цехах мороженое. Павлик терпеливо ждал…
Прошло не меньше часа, и только тогда вдали на магистрали показались бойцы. Они возвращались медленно, спокойные и невозмутимые, чётко, по-военному отпечатывая шаг. Павлик весь напрягся, надеясь увидеть среди них маленькую фигурку в голубой майке и чёрных широких и длинных шароварах (Толя старался одеваться под футболиста). Толи с ними не было…
Павлик сорвался с места и побежал к проходной.
— Пожалуйста, — спросил он прерывающимся голосом, — скажите: не нашли?
— Видишь — не нашли! — отрывисто ответил постовой и отвернулся, словно ему и смотреть-то на Павлика было досадно.
Павлик постоял, посмотрел на пустую магистраль, видневшуюся за дверьми проходной, и поплёлся обратно на скамейку.
— Слушай-ка, паренёк! — Павлик оглянулся: постовой манил его к себе, и лицо у него было какое-то смущённое, доброе. — Послушай, будь добрый: добеги к нему домой, а? Может, он в другие ворота вышел, верно? Сидит себе дома, а мы тут… Ну, беги!
Оттого, что постовой волновался за Толю не меньше самого Павлика, мальчику стало легче и спокойней. Он кивнул и побежал на улицу Мира.
Перепрыгивая через три ступеньки, запыхавшийся Павлик взлетел на второй этаж и постучал в квартиру Васильченко. На лестничной клетке было тихо, прохладно и пусто. Из какой-то квартиры вкусно пахло, жареными котлетами, и Павлик остро почувствовал, что он очень голоден. Но до еды ли ему было теперь, когда надо было искать Толю?
Дверь не открывалась, и Павлик снова постучал так, что грохот раскатился по всей лестничной клетке. Чего ему стесняться, когда дело идёт о спасении друга, когда сам постовой поручил ему разузнать, не вернулся ли Толя?