Она сказала мне, что поцелуй — это когда два человека соприкасаются губами. Я уже целовал прекрасный рот на ее лице. Теперь я поцелую не менее прекрасный вертикальный рот, врезанный между ее бедер и исходящий слюной от голода.
Я присвоил ее рот. Теперь я присвою ее киску.
С хищным рычанием я зарываюсь лицом между ее бедер и пожираю ее.
Я провожу лезвием языка между ее розовыми складками, размазывая ее соки возбуждения и смешивая их со своей слюной. Ее вкус сырой, терпкий и живой. Я проталкиваю язык в ее отверстие, жадно пробуя ее жидкость.
Затем я покусываю и посасываю ее податливые губы, после чего переключаю внимание на ее твердую розовую жемчужину, поддразнивая и слизывая языком, пока она не начинает стонать, выкрикивать ругательства и взывать к своему божеству. Я сосу этот нежный бугорок, пока ее ноги не сводит спазмом на моих плечах, а затем снова возвращаюсь к вылизыванию.
— Эон, — скулит она. — О боже, Эон, как же охуенно приятно.
Зои вращает бедрами, со стонами насаживая свою мокрую киску мне на лицо. Все эти ощущения — ее звуки, ее запах, ее вкус — всё это бьет прямо в мой член, заставляя его твердеть до боли. Преждевременная струя наносемени выстреливает из моего кончика и летит через всю комнату. Я тут же перекрываю свой внутренний клапан, блокируя поток, и посылаю приказ яичкам генерировать больше жидкости. Когда я разряжусь внутри нее, я хочу, чтобы мои яйца были наполнены до отказа.
Но прежде чем это произойдет, мне нужно, чтобы она была восприимчива. Она должна быть открыта для моего члена и для моего семени.
Продолжая лизать и сосать ее клитор, я проталкиваю свой самый длинный палец в ее вход. Я сгибаю его внутри нее, делая манящее движение, которое ласкает ее самое нежное место. За считанные секунды ее стенки наливаются кровью и сжимаются вокруг меня, как и прежде. Она сейчас кончит. Я сохраняю ровный темп.
— Эон! — воет Зои.
Ее бедра выгибаются и содрогаются, с силой впечатывая ее киску мне в лицо. Я вытаскиваю палец, когда жидкость хлещет из ее отверстия и брызгает мне на подбородок.
Да. Хорошо. Теперь она готова.
Я отстраняюсь, слизывая ее сладкий нектар с губ. Мои щупальца опускают ее обмякшее тело, пока она не оказывается на одной линии с моей пульсирующей эрекцией. Я обхватываю свой ствол и трусь головкой члена о ее клитор. Затем я направляю его прямо к ее отверстию.
Наконец-то пришло время. Время для удовольствия.
Я начинаю вдавливаться в нее. Она узкая, но хорошо смазанная, и с некоторым усилием мне удается снова протолкнуть кончик внутрь ее натянутого входа.
— Эон, — визжит она. — Подожди, он слишком большой!
Я делаю паузу. Кончик моего члена уже внутри ее отверстия. Но эта часть гибкая и податливая. Твердый, как сталь, ствол позади него будет куда менее милосердным. Он совершенно точно испытает на прочность пределы отверстия Зои, не говоря уже о его чрезмерной длине.
Я мог бы легко отрегулировать свою длину и толщину, чтобы облегчить ей этот процесс. Быстрая корректировка наноклеточной структуры моего члена слегка бы его уменьшила, сделав его более комфортным для маленького человека.
Но дело здесь не в комфорте.
Дело в удовольствии.
Зои это нужно. Ей нужно, чтобы я показал, на что именно способно ее тело. Ей нужно, чтобы я доминировал над ней своим членом.
Я не стану подстраиваться под нее.
Я заставлю ее принять его. Каждый гребаный дюйм.
Я сплевываю струю синтетической слюны туда, где ее отверстие уже растянуто вокруг меня, добавляя смазки к ее и без того обильным сокам.
Глаза Зои расширяются, когда она понимает, что сейчас произойдет. Медленно я проталкиваюсь в нее, и губы ее киски растягиваются еще сильнее вокруг мучительно твердого ствола моего пениса. В то же время из других ее губ вырывается отчаянный шокированный вздох, за которым следует резкий вдох сквозь стиснутые зубы.
— Принимай, — рычу я. — Принимай весь.
Даже с таким количеством смазки чувствуется сопротивление. Ее канал плотно обхватывает меня, жестко сжимаясь, словно пытаясь вытолкнуть мой член. Я давлю дальше, и постепенно ее плоть уступает моей.
Обнаженные груди Зои блестят от пота и вздымаются от тяжелого дыхания. Ее глаза с изумлением прикованы к моему длинному, толстому стволу, исчезающему у нее между ног. Наконец, мой тупой конец упирается в ее заднюю стенку, и она издает тихий дрожащий стон, когда ее мышцы расслабляются.
— Хорошо, — шепчу я.
На мгновение я просто замираю там, похороненный до самого основания в ее горячей, сладкой киске, наслаждаясь тем, как ее растянутые стенки пульсируют вокруг моего бионического ствола.