На этот раз, когда меня накрывает схватка, кажется, что меня разорвет на части. Боли нет, спасибо лекарствам Эона, но давление настолько сильное, что я и представить себе не могла. Эон берет меня за руку, и я сжимаю ее изо всех сил. Его вторая рука продолжает равномерно массировать низ моего живота.
— Почти всё, — шепчет он. — У тебя получается, Зои. Тужься. Тужься.
— Я, блядь, тужусь! — огрызаюсь я.
Еще одна схватка, самая сильная из всех. Я крепко зажмуриваюсь и тяжело кряхчу от напряжения. Ребенок продвигается по родовым путям. Я чувствую щупальца Эона между своими раздвинутыми ногами, которые мягко помогают поддерживать малышку, когда она выходит из меня.
Внезапно давление исчезает.
Пустота и чувство облегчения обволакивают меня, как прохладный ветерок. Я практически растекаюсь по твердому как статуя телу Эона. Я тяжело дышу и потею, а глаза все еще закрыты. Я чувствую себя слишком слабой, чтобы открыть их, слишком слабой, чтобы даже пошевелиться.
На мгновение в комнате повисает тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием механизмов — это щупальца делают свое дело. А затем тишину разрывает крошечный звук, который постепенно становится все громче.
Это плач ребенка.
Все еще не в силах открыть глаза, я облегченно выдыхаю. Малышка жива и здорова. Мое измученное сердце переполняет абсолютное счастье.
На меня накатывает последняя схватка, когда тело изгоняет плаценту. Я слышу, как медицинские щупальца трудятся над пуповиной. Эон держит меня на руках. Глубокий, ровный гул генератора энергии в его груди становится сильнее.
— Зои, — говорит он, и я готова поклясться, что его голос срывается. — Посмотри на нашу дочь. Она прекрасна, прямо как ты.
***
— Ох! — ахаю я.
Я чувствую легкое, чуть саднящее покалывание, но затем София крепко присасывается к моему набухшему соску. Я чувствую, как в грудь начинает прибывать молоко, и вскоре оно льется. Мой ребенок кормится в первый раз.
Я с любовью смотрю на это личико: глаза все еще крепко зажмурены, нос-кнопка с невероятно крошечными и нежными ноздрями и непреодолимо пухлые щечки.
Но Эон ошибался. София куда красивее меня.
На самом деле, она идеальна.
Она — гибрид. Ее клетки органические, но внутри них находятся нанотехнологичные органеллы, которые делают ее здоровее самого здорового человеческого младенца на Земле. Она никогда не заболеет. Она вырастет энергичной и сильной.
Эон пересекает комнату, неся очередной поднос с едой — бельгийскими вафлями, горой яичницы-болтуньи с сыром, несколькими сочными сосисками и хрустящим беконом. Прямо сейчас у меня аппетит как у медведя гризли.
Матрас прогибается, когда он садится рядом со мной. Он отрезает вилкой кусочек пропитанной маслом и сиропом вафли, накалывает его и кормит меня. Я с жадностью его принимаю.
Эон смотрит вниз на нашу дочь и улыбается.
— Ты такая потрясающая, Зои, — говорит он. — Ты создала эту крошечную жизнь внутри своего тела, а теперь кормишь ее едой, которую произвело твое собственное тело. Невероятно.
— Мы создали этого ребенка, — говорю я. — Ты и я вместе.
— Ты проделала самую сложную часть, — отвечает Эон и кормит меня еще одним кусочком.
Правда в том, что он помог мне больше, чем сам того осознавал. На протяжении всего этого процесса он был таким сильным и так поддерживал меня. Мой верный партнер.
Когда я заканчиваю, есть, Эон ставит пустой поднос на прикроватный столик посреди джунглей из растений в горшках. София тоже перестала есть. Я баюкаю нашу малышку, нежно укачивая ее, пока Эон наблюдает за нами.
Через какое-то время он шепчет:
— Хочешь увидеть наш новый дом?
Я киваю.
Стараясь не потревожить Софию, Эон встает с кровати и подходит к шторе, закрывающей всю стену лазарета. Он тихо отдергивает ее, открывая вид на пологие холмы безымянной, необитаемой планеты, на которой мы приземлились. Сейчас закат, и небо расчерчено самыми невероятными оранжевыми и розовыми мазками. Счастливыми цветами.
Сейчас закат, но кажется, что это рассвет.
Новое начало. Новый мир.
— Ну, что скажешь? — спрашивает Эон приглушенным голосом.
— Мне очень нравится, Эон.
Он гордо улыбается, глядя на меня, затем на нашу малышку, а потом снова на новую планету, которая теперь полностью наша.
— Да. Мне тоже. Теперь мы должны придумать для этого места название.
ЭПИЛОГ 2.
Тысячу лет спустя.
Выдержка из отчета для Межзвездной планетной службы Республики Новая Терра