К стволу плазменной винтовки Оксаны прикреплен фонарик, а у Ларза на металлическом плече установлен поворотный прожектор. Двойные лучи света пронзают тени коридора, скользя по металлическим стенам и полу.
Здесь видны следы боя. Подпалины. Пулевые отверстия. Некоторые металлические панели сорваны с потолка, а толстые изолированные кабели свисают, словно внутренности.
В нескольких шагах впереди лучи света замирают. Они нашли источник запаха.
Это мертвый солдат, осевший у стены под брызгами засохшей крови. Под сдвинутым набок боевым шлемом его гниющее лицо искажено в жуткой ухмылке.
Никто ничего не говорит. Норрис просто плюет на пол и идет дальше. Остальные следуют за ним. Проходя мимо, я бросаю последний взгляд на мертвого солдата, прежде чем его снова поглощают тени позади нас.
Я содрогаюсь и спешу догнать наемников.
Дальше по коридору мы выходим на перекресток. Запах разложения здесь еще сильнее. Оксана и Ларз водят лучами света по стенам, открывая еще больше смертей и разрушений. Больше мертвых солдат, десятки, раскинувшихся на полу и сваленных у стен. Во рту появляется кислый привкус, и я изо всех сил пытаюсь удержать в себе завтрак.
— Я же говорил, босс, — жужжит Ларз. — Здесь много боли. Много смертей.
Оружие валяется на полу там, где его выронили умирающие солдаты. Тяжелое вооружение. Что бы эти парни здесь ни защищали, это были не шутки.
А может, они ничего и не защищали. Может, они пытались не выпустить что-то наружу.
Металлическое лицо Ларза нечитаемое, а Оксана сохраняет свое типичное стоическое выражение, совершенно не смущенная сценой кровавой бойни. Норрис, однако, покрывается бисеринками пота, несмотря на холодный воздух вокруг.
Ну и я. В этот момент я уже готова наложить в комбинезон. Я не наемница, я просто маленький хакер. Я для этого не создана. И у меня появляется навязчивое чувство, что мы здесь не одни.
За нами наблюдают.
Несколько минут назад я хотела только одного — выбраться из той душной кабины. Теперь же все, чего я хочу — это вернуться назад.
— Норрис, я…
Он обрывает меня злым взглядом.
— Мы идем дальше, — говорит он и кивает в один из коридоров. — Главный мостик должен быть в той стороне. Именно там мы найдем…
Оксана поднимает руку и склоняет голову, прислушиваясь к темноте.
— Тихо, — шепчет она. — Вы это слышали?
— Слышали что? — шипит Норрис, пытаясь скрыть свой страх за раздражением. — Я не слышу никаких…
Не успевает он договорить, как его прерывает серия громких хлопков. Это звук включающегося верхнего освещения — по одной секции коридора за один раз. Вскоре все пространство заливает ослепительно белый свет.
— Какого хуя? — запинается Норрис.
Скрытые отсеки на потолке со свистом открываются, и в коридор начинают падать металлические фигуры. Плоские, округлые тела на тонких паучьих лапах. Каждая вооружена небольшим пулеметом Гатлинга и свисающей лентой боеприпасов. Они семенят в нашу сторону, клацая заостренными лапами по металлическому полу.
— Дроны-пауки! — кричит Оксана.
— Снесите их! — орет Норрис.
Ларз и Оксана уже опережают его команду. Они оба открывают шквальный огонь. Коридор заполняется грохотом выстрелов. Внезапный свет и вспышки шума полностью дезориентируют.
Дроны падают под ураганным огнем.
Но их слишком много, и они окружили нас. Их пулеметы раскручиваются, беззвучно вращаясь полсекунды, прежде чем открыть огонь.
Пустые гильзы дождем сыплются на пол. Пули высекают искры и со звоном отскакивают от стен.
В мгновение ока вся территория погружается в абсолютный хаос. Пули и плазменные лучи свистят у меня над головой.
Несколько снарядов со звоном впиваются в металлическое тело Ларза.
Норриса отбрасывает назад в облаке кровавых брызг.
Оксана кричит, когда дроны смыкаются вокруг нее.
Я умру. О Боже, я умру…
Путь назад к нашему кораблю теперь полностью отрезан. Остался лишь один свободный коридор в стороне. В состоянии паники я бросаюсь к нему.
Дыхание становится прерывистым. Мое сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот взорвется.
Я бросаю взгляд через плечо. И успеваю заметить, как дроны утаскивают мертвые тела моих товарищей.
Я снова смотрю вперед и перебираю ногами, вкладывая в это каждую унцию оставшейся энергии.
И все это время одна мысль крутится у меня в голове на повторе.