У нее между ног.
Ах, да. Я чуть не забыл. Именно эта часть вызывает у меня наибольшее любопытство.
Оставив присоски на ее груди, я продолжаю жестко всасывать ее затвердевшие соски. Тем временем другие мои щупы и щупальца скользят дальше вниз по ее телу, ненадолго задерживаясь, чтобы дотронуться до ее мягкого, подергивающегося живота, за которым скрываются запутанные внутренности.
Не перестаю удивляться тому, какие люди мягкие, хрупкие создания. И, тем не менее, именно эти существа создали меня. Поразительно.
Очередная невидимая волна женского аромата вырывает меня из этой краткой задумчивости.
Я глажу ее нижнее белье. Я чувствую что-то мягкое под шелковистой тканью. Что-то ребристое.
Человек выгибает бедра и слабо стонет. Ткань увлажняется.
Мое желание увидеть, что скрыто под этой тканью, невероятно сильно.
Я должен знать.
Медленно я касаюсь эластичного края ткани и начинаю оттягивать ее в сторону. Мои цепкие кольца крепко обхватывают руки и ноги женщины, надежно фиксируя ее. Я раздвигаю ее ноги шире, обеспечивая себе лучший доступ. Ткань отодвигается в сторону, раскрывая секрет человека.
Невероятно.
Это нежный, розовый цветок из плоти, блестящий от влаги и источающий пьянящий аромат. Там есть центральный канал, окруженный вертикальными, многослойными складками. Пухлые, мягкие внешние губы окаймляют более нежные и розовые внутренние лепестки. На самом верху этой манящей щели, словно розовый бутон, пульсирует человеческий нервный узел, частично скрытый под капюшоном кожи.
Я стягиваю нижнее белье по ее гладким ногам, снимая его полностью.
Теперь она обнажена.
В то же время мои любопытные щупы касаются этих лепестков плоти. Я глажу их и оттягиваю, проверяя их восхитительную податливость. Человек тихо ахает. Она все еще находится под воздействием седативных средств, но уже частично осознает мой осмотр. Она приподнимает бедра, словно предлагая свое сочное отверстие для моего изучения.
Когда я отодвигаю капюшон и стимулирую ее розовый бутон, она стонет от наслаждения. Я глажу ее там более жестко, и она вздрагивает от удовольствия. Затем я применяю всасывание, и она выгибает бедра, без слов умоляя о большем.
Какое очаровательное создание — эта человеческая женщина. Настолько отзывчивая к стимуляции. И неудивительно, учитывая, что она оснащена таким количеством чувствительных зон. Моих разнообразных щупалец и аппаратов недостаточно, чтобы стимулировать ее в полной мере.
Это не страшно. Я могу сделать еще.
За считанные наносекунды мой цифровой разум проектирует подходящий инструмент и отправляет чертеж в Универсальный Конструктор. Конструкция представляет собой небольшую прозрачную полусферическую присоску, похожую на те, что у меня уже есть, но слегка адаптированную под специфическую анатомию женщины. Внутри каждой чашечки установлен гибкий стимулятор-язычок, покрытый мягкой синтетической кожей. Я заметил, что соски и клиторальный нервный узел женщины реагируют как на всасывание, так и на поддразнивающие движения язычка. Этот новый инструмент позволит мне делать и то, и другое одновременно.
Я создаю три таких инструмента, по одному для каждого из трех розовых бутонов стимуляции женщины, и устанавливаю их на концах трех щупалец.
Когда я применяю эти новые устройства, человек начинает метаться и извиваться в моей хватке, громко постанывая. Сначала, кажется, что я причинил ей боль, но вскоре становится ясно, что это не так.
Странно. Человеческие сигналы боли и удовольствия так похожи — стоны, вздрагивания, прерывистые вздохи, конвульсии.
Такие любопытные маленькие существа из мяса и костей.
И все же, несмотря на весь мой интеллект, я чувствую, что эти люди обладают чем-то ценным.
Я не разделяю высокомерия своего брата Архонта. Не разделяю его презрения к нашим хрупким создателям-людям.
Нет. Я хочу учиться у людей.
И я хочу испытать такое же удовольствие, какое сейчас испытывает человек, пойманный в мои тиски. Она настолько потерялась в муках своего блаженства, что, кажется, будто у нее начался какой-то припадок. Она потеряла всякий контроль над спазмирующими мышцами. Из ее рта вырываются влажные, отчаянные звуки. Струйка слюны стекает по ее щеке. Ее глаза сейчас полуоткрыты, но они закатились так, что видны одни белки, пока она продолжает биться в конвульсиях от удовольствия.
Она выглядит такой, такой… как же это слово?
Красивой?