– Я вижу их слабо и нечетко. Чтобы рассмотреть их по-настоящему, мне надо сменить личность и посмотреть глазами Полины Вердал. – Поль заставлял себя говорить ровным голосом, без эмоций. Есть вещи поважнее, чем его неприязнь к Лиргисо. – А выглядят они по-разному. Одни похожи на меняющих форму червей, другие – что-то трудноописуемое, даже аналогий не подобрать.
– Нарисовать этих других не сможешь?
– Нет. Я ведь не энбоно, чтобы с ходу зарисовать в деталях все, что угодно.
– Как они реагируют на меня? – Лиргисо перешел на дружеский, заинтересованный тон – классический образец приятного собеседника.
«Если он и дальше будет так держаться, я, пожалуй, смогу терпеть его и не лезть на стенку. Только ведь он долго не выдержит, опять начнет хамить».
– Никак, – ответил Поль. – Ты же заэкранирован.
– М-м, а если я ненадолго сниму экранировку? Всего на две-три минуты?.. Но если ты против, лучше воздержимся от эксперимента, я не хотел бы причинять тебе неудобства.
«Потрясающая деликатность! И это после того, что ты вытворял на вилле?»
– Снимай. Только сначала отойди от меня подальше.
Провести эксперимент стоило: Поль и сам хотел посмотреть, как отреагирует на Лиргисо кутаканская нежить.
Живущий-в-Прохладе поднялся с кресла, отступил к окну. Поль был готов к метаморфозе, и все равно его передернуло, когда он увидел похожую на темный смерч тварь. Местные существа забеспокоились, как будто присутствие этой твари тревожило и пугало их, но в то же время вызывало у них сильный интерес.
Внезапно тварь исчезла. Возле окна стоял стройный желтоглазый блондин в модном костюме из блестящего материала и смотрел на Поля с участливой, почти извиняющейся улыбкой.
– Полторы минуты. Я заметил, как ты побледнел, и не рискнул затягивать. Что ты видел?
– Когда ты убрал экранировку, это их взбудоражило. Они проявляли интерес и боялись тебя – как в зверинце, когда привезли крупного хищника и все остальное зверье из-за этого мечется по клеткам и воет.
– Жаль, что я не обладаю зрением «сканера». – Лиргисо подошел, остановился около стойки с терминалом. – Наверное, если бы я их видел, я мог бы ими повелевать… Поль, ты слишком напряжен! Да расслабься же наконец, мы больше не враги, тебе ничего не угрожает.
– Разве? Думаю, от тебя в любой момент можно ожидать удара в спину.
– Поль, ты должен ожидать от меня не удара, а кое-чего другого. – Лиргисо ухмыльнулся. – И вовсе не в спину…
В течение двух-трех секунд Поль смотрел на него снизу вверх, потом вскочил и наотмашь ударил по холеному треугольному лицу. Живущий-в-Прохладе не успел парировать удар, и Поль снова ему врезал, по ребрам. Грохнулась на пол стойка с терминалом. Почему-то Лиргисо дрался хуже, чем в прошлые разы: и движения не настолько отточенные, и скорость не та…
– Ты спятил? – прошипел он, отступая к стене. Его лицо, разрисованное черно-серебряными узорами, было разбито в кровь, как у тех парней на грязной горобельской улице.
– Ты меня еще на переговорах достал!
Главное – не получить кастетом. Поль все-таки наткнулся на кулак с печатками-бутонами, и левая рука онемела, зато он успел закрыться, когда Лиргисо попытался прикоснуться к чувствительной точке на шее. Поль помнил, где находятся все эти точки, в течение целого года он учился защищать их, и Живущий-в-Прохладе не мог пробить его защиту.
– Какого черта?! – раздался позади голос Тины. – Вы что делаете?!
Поль и сам понимал, что делает: союзника бьет. С которым не далее как час назад заключили договор о ненападении и ненасильственном решении спорных вопросов.
Он не сопротивлялся, когда Тина оттащила его от Лиргисо. Стив и девочки стояли в дверях. Живущий-в-Прохладе доплелся до кресла и сел, морщась при каждом движении. На белых псевдомраморных плитах осталась цепочка алых клякс.
– Ну, и что это значит? – мрачно поинтересовалась Тина.
– Убить я его не пытался, слово не нарушено, – так же мрачно отозвался Поль. – Но я не обещал, что буду спокойно выслушивать от него пошлости.
– Хочешь сказать, что я способен произнести вслух пошлость? – Лиргисо впился в него пронизывающим взглядом. – Это, знаешь ли, рискованное утверждение, за такое можно вызвать на дуэль…
– А что, прошлой дуэли тебе мало?
– Ты всего лишь воспользовался моментом. – Живущий-в-Прохладе потрогал неумолимо распухающую скулу и опять поморщился, из носа у него текла кровь. – Я совсем недавно сменил оболочку… Если хочешь знать, я тебя пощадил! Я так и не воспользовался своими цветочками, хотя мог это сделать.
– Вранье. Ты раза два зацепил меня кастетом.
– Зацепил!.. Ты на это посмотри.
Все четыре бутона с негромкими щелчками раскрылись – каждый лепесток представлял собой маленькое изогнутое лезвие с зазубренной кромкой. Жутковатое оружие… Одного удара хватит, чтобы наступил болевой шок; на Незе такие штуки запрещены и подлежат конфискации.
– Я этим не воспользовался. – Лиргисо презрительно искривил окровавленные губы. – В отличие от тебя, я способен сохранять над собой контроль, даже когда мне больно. Прошу прощения, но сейчас мне нужна медицинская помощь. Я скоро вернусь, и тогда продолжим переговоры.
Он исчез, оставив за собой последнее слово.
– Я не выдержал, – ни на кого не глядя, объяснил Поль. – Слушать его…
– Да ладно, – шепнула Тина. – Если честно, то у меня у самой руки чесались.
Лиргисо вернулся через полчаса. Тина не сомневалась, что он вернется: и раньше случалось, что его били, а он сносил это как ни в чем не бывало и продолжал в том же духе. Она ждала его в комнате, где произошла драка, и не ошиблась: Живущий-в-Прохладе появился в углу, на нем был костюм с воротом-стойкой, из иссиня-черного чешуйчатого материала (возможно, армированного – он всегда отличался предусмотрительностью), разбитое лицо скрывала ажурная серебряная маска, украшенная драгоценными камнями.