– Саймон! Слышишь меня?
Он вздрогнул, поморщился: это ожил вставленный в ухо передатчик.
– Слышу.
– Тебя сопровождают зонды с видеокамерами – они капризные, поэтому постарайся не выходить из кадра, особенно когда найдешь ее. Я хочу отснять репортаж без дублей.
Саймон растерянно повертел головой, но зондов не обнаружил. Наверное, миниатюрные.
– Ну и глупый же у тебя вид! – прокомментировал его жест Эмми. – Впрочем, так даже лучше… Иди прямо, после круглого пруда с бортиком под малахит свернешь налево – там будет площадка с металлическими сооружениями. И не вздумай улыбаться, понял?
– Хорошо, – покорно отозвался Саймон. – А что я должен делать, чтобы не выйти из кадра?
– Подчиняться моим указаниям. Пошел!
Саймон побрел по аллее. Несмотря на двойную дозу стимулятора, тело ныло после вчерашних побоев, и вдобавок его мучило недоумение: неужели дело ограничится съемкой репортажа? Факты говорили «да», а интуиция твердила «нет». Так или иначе, скоро все завершится. Он получит деньги, сделает пластическую операцию и после будет жить тихо-тихо, как в тюрьме.
Слева, за круглым водоемом с бортиком из зеленого камня, – взрыв красок. Решетчатые купола, лесенки, загадочные ажурные конструкции – все это окрашено в яркие цвета и облеплено детьми. Нет, детей не так уж и много, зато галдеж такой, словно их здесь несколько сотен. Саймон скривился, но сразу же постарался придать своему лицу грустное и доброжелательное выражение.
Ага, вот и девчонка, Медо показывал ее портрет. Тощая загорелая дрянь двенадцати-тринадцати лет, в испачканных светлых шортах, красных сандалиях и сверкающем на солнце золотистом джемпере. Челка падает на глаза, не слишком густые каштановые волосы собраны в два хвостика – девчонка вертит головой, и те раскачиваются, как будто живут самостоятельной жизнью. Коленки грязные, на левой темнеет запекшаяся ссадина.
Взрослых вокруг немного, среди них выделяются двое мужчин и девушка – серокожие, стройные, мускулистые, в одинаковой светло-зеленой форме с эмблемой в виде кошачьей морды. Саймон знал эту эмблему: ми-гиайо, незийский хищник, напоминающий ниарских хруяров и земных леопардов. «Ми-гиайо» входит в десятку наиболее солидных незийских охранных агентств. Девчонкины телохранители. Недурно, трое профессиональных костоломов на одну соплячку!
Саймон с печальным вздохом присел на скамейку в стороне от «ми-гиайо», подобрал прутик и начал рисовать на песке. Дети посматривали на него с любопытством. Малолетняя манокарка (Эмми так и не соизволил сказать, как ее зовут) тоже вытягивала шею. Она восседала, болтая ногами, на вершине красно-синего купола и сверху могла разглядеть, что двойник Умазайки пытается изобразить ее. Потом она соскользнула вниз, ловко цепляясь за металлические перекладины, подошла и остановилась в нескольких шагах от Клисса, рядом с другими настырными детишками.
Он заметил у нее на левом запястье браслет – фантастически сложное переплетение сотканных из золотой паутины цветов. Такую вещичку можно загнать за хорошие деньги…
– Похожа? – застенчиво спросил он вслух. – Я не умею рисовать.
– Все равно похожа, – утешила его девчонка. – Хвостики совсем как у меня.
– Ты не заметила, сюда не приходила молодая женщина с годовалым мальчиком и белой собачкой? Договорились встретиться, а их все нет и нет… Извини, я не знаю, как тебя зовут…
– Меня зовут Ивена, – она говорила на общегалактическом правильно, хотя и с характерным для манокарцев акцентом. – Я их не видела. Белой собачки здесь точно не было.
Интерес к Умазайке она уже потеряла. Отвернулась, шагнула к освободившимся качелям.
– Втяни ее в разговор! – прошипел передатчик. – Саймон, ты хочешь жить или нет?
– Какой красивый браслетик! – в отчаянии он брякнул первое, что пришло в голову. – Никогда таких не видел!
– А таких больше нет, – отозвалась Ивена. – Мне его подарили на день рождения. Его сделали по эскизу одного знаменитого художника, с которым дружит моя знакомая, она специально его попросила.
– Наверное, у тебя много друзей? Ты такая славная девочка…
«Ты хвастливая, противная, тощая паршивка с немытыми коленками. Наверное, их и отмыть-то невозможно».
– К нам в гости скоро прилетит мой самый лучший друг. – Ивена присела на корточки напротив Саймона, провела пальцем по одной из линий его рисунка.
– Кто-то из твоих одноклассников?
– Нет, он взрослый. Он работает на другой планете, но у него будет отпуск.
– А кем он работает?
– Телохранителем. Раньше он был полицейским, а потом его уволили.
«Небось за какую-нибудь подсудную пакость?» – чуть не вырвалось у Саймона.
– Бывает, что хороших людей выгоняют с работы. Со мной тоже так было.
– Он очень добрый, красивый и смелый, – застенчиво добавила Ивена. – Так будет здорово, когда он прилетит!
«Ага, твой взрослый дружок – бывший коп, такой же коррумпированный мерзавец, как все остальные копы. Еще хуже остальных, а то почему его пнули под зад со службы?»
– Да, когда рядом друзья – это здорово, – согласился Клисс вслух.
– Саймон, я не хочу, чтобы в кадре торчали эти незийские кошки, – напомнил о себе Медо. – Мы снимаем не рекламный ролик об агентстве «Ми-гиайо», а репортаж об Ивене.
Трое охранников за это время успели переместиться поближе к своей подопечной.
– Я должен попросить их отойти в сторонку? – ехидным шепотом осведомился Саймон, прикрыв рот ладонью. На безымянном пальце у него был перстень с передатчиком для обратной связи.
– Ты сам должен отойти в сторонку, вместе с Ивеной. На площадку между желтыми спиралями и синими лестницами – посмотри направо.