Пустыня Пьялашарт сверкала среди травяных равнин веселой оранжевой заплаткой. Растрескавшаяся глинистая поверхность, ровная как стол и твердая как камень. «Сердце пустыни» – это метафора, но у Пьялашарта было сердце: площадка из темного гранита, неведомо кем и с какой целью сооруженная в незапамятные времена, около трети незийского гигола в диаметре.
Лиргисо счел ее подходящим местом для обмена: со всех сторон открытое пространство, никакой возможности устроить засаду. Он предупредил, что Поль должен прийти один, иначе обмен не состоится. Вероятно, над Пьялашартом висели его зонды, и он был в курсе, что происходит внизу.
Заброшенная усадьба возле западной границы пустыни – горстка ветхих приплюснутых построек из оранжевого кирпича, плоть от плоти Пьялашарта – превратилась в штаб-квартиру комиссии по чрезвычайной ситуации (или, если точнее, по ликвидации Лиргисо). Комиссия материализовалась меньше чем за час: представители незийских спецслужб, Космопола, Галактических Миротворческих Сил, еще каких-то межзвездных организаций, слишком глубоко засекреченных, чтобы их названия о чем-либо говорили.
Тине обстановка не нравилась. Люди, незийцы, шиайтиане и гинтийцы (все в легкомысленных штатских одеяниях, и при этом завидно собранные, целеустремленные, деловитые) собирались уничтожить Лиргисо. Не спасти Ивену Деберав и Поля Лагайма, а уничтожить Лиргисо. Ивена и Поль были для них где-то на периферии – довесок к первоочередной стратегической задаче.
Тина и Ольга сидели на рассохшемся деревянном диванчике в углу. Тина откинулась на спинку и сохраняла задумчивый вид, а сама внимательно прислушивалась к разговорам – слух киборга позволял ей улавливать даже еле слышный шепот. «Контора Игрек». Она могла поручиться, что кто-то из присутствующих произнес: «Контора Игрек» готова».
Со двора доносились запахи жареного мяса и специй – там хлопотали около жаровен одетые поварами незийские оперативники: видимость пикника. На кого рассчитан этот простенький маскарад – неужели на Лиргисо? Или на журналистов, которые пока еще не знают о происшествии? Поля куда-то увезли – «для подготовки»; Марчену Белем отправили в Кеодос, о ней позаботится Ли.
Стив до сих пор не появился. Это беспокоило Тину не меньше, чем предстоящий обмен, дальнейшая судьба Поля и те специфические сюрпризы, которых можно ожидать от стражей всеобщей безопасности.
Дверь со скрипом распахнулась, вошли двое незийцев и Поль – он был закутан в длинный плащ с капюшоном, иногда в таком одеянии изображают Смерть. Разговоры стихли. Поль направился к Тине и Ольге, сопровождающие от него не отставали.
– Я сейчас ухожу. – Поль остановился в метре от диванчика. – Пора. Главное, Ивену успокойте, пусть не плачет.
Тина заметила, что его зрачки чуть заметно пульсируют.
– Мы со Стивом найдем тебя и вытащим. Что за стимуляторы ты принял?
– То, что дали. Что-то крутое, армейское. Я сейчас мог бы голыми руками разорвать человека на куски, силы хватит.
Ольга шмыгнула носом и попыталась его обнять, но один из сопровождающих оттолкнул ее:
– Что вы, нельзя, нельзя…
– Я токсичный, – слегка улыбнулся Поль. – Кожа смазана отравой, потому и в плаще. И одежда у меня такая, что лучше ее лишний раз не трогать.
– Это для тебя не опасно? – спросила Тина.
– Ему ввели антидот, – заверил сопровождающий, – так что для него этот яд безвреден.
– А если Ивена до него дотронется? – нахмурилась Ольга.
– Тогда мы ей тоже введем антидот. Не волнуйтесь.
Поль окинул взглядом большую квадратную комнату с тускло оштукатуренными стенами, серьезные лица принадлежащих к разным расам оперативников.
– Как на похоронах, – он усмехнулся, – только я пока не умер. Тина, проводишь меня?
– Провожу.
– По плану, вас должен доставить в пустыню Янглир, – возразил бесцветный мужчина в пестрой курортной безрукавке.
– К черту ваш план, – мрачно взглянув на него, процедила Тина. – Вместе с Янглиром.
– Да пусть они втроем летят, – примирительно сказал незиец с полицейским значком на лацкане щеголеватой рубашки. – Не проблема.
– Пора, – повторил Поль. – Ольга, скажи Ивене… Или ладно, лучше ничего не говори.
Небольшой прогулочный аэрокар стоял перед домом, дверь к двери. Поль занял заднее сиденье; Тина только сейчас заметила, что кроме плаща у него еще и перчатки, длинные, по локоть. Она устроилась рядом. В кресло пилота сел гинтиец с густыми темно-красными бровями, сросшимися на переносице, и лицом, похожим на гневную маску, – характерная для уроженцев Гинта мимическая особенность.
Полет над Пьялашартом занял полторы минуты. По уговору с Лиргисо, Поля следовало высадить в трех километрах от каменного «сердца пустыни». Он стянул перчатки, снял плащ, все это аккуратно свернул и положил на сиденье, а потом, стараясь ни до чего в кабине не дотрагиваться, пробрался к выходу и спрыгнул на высохший такыр.
– Ну все, Тина, прощай, – он попытался улыбнуться.
– Мы постараемся тебя вытащить.
Поль кивнул и зашагал, не оглядываясь, к темнеющей вдали гранитной площадке.
Дверца закрылась, аэрокар снова поднялся в воздух.
Саймон до самого конца надеялся, что Эмми поступит так, как велит здравый смысл: запросит за девчонку миллион кредиток, возьмет деньги, а Ивену убьет, чтобы ни на кого не показала, и они сделают ноги с Неза. Это было бы умно! Однако Медо оказался законченным психопатом. Прохаживаясь по коридору, он рассказывал Топазу, как будет развлекаться с Полем, – красочно, детально и притом в изящных литературных выражениях, словно в голове у него сидел цензор, неусыпно следящий за чистотой речи своего хозяина. Тихаррианский мурун вряд ли что-нибудь понял, зато Клисс обнаружил, что до сих пор не разучился краснеть. Его поразило это открытие, но всего на мгновение, потом мысли вновь вернулись к насущным проблемам.