— ррраз! — сносит ей голову. Властители теряют бдительность, потому что не верят, что одна единственная оплошность может стоить им всего, что у них есть. Этому меня научил твой отец, — сказал Марко, вынимая из-за пазухи золотую пайцзу с головой льва.
Обалдевший было стражник-сарацин быстро пришёл в себя и, выхватив роскошную кривую саблю, ринулся к Марку, но тот левой рукой сорвал ножны с креплений и резко выбросил их вперёд, перехватив в полёте за самое навершие. Тяжёлая рукоять меча пролетела под занесённой для удара рукой сарацина и сочно бухнула точно в заросший синей щетиной подбородок. Сарацин рухнул на колени.
— Это был урок самозащиты, — сказал Марко, обнажая меч. — А это, — он выставил вверх пайцзу, — казнь.
Он немного театрально развернулся и снёс стражнику голову, залив хлестанувшей кровищей ближайшую портьеру.
— Если вы не уважаете знак власти повелителя Суши, императора Юань — значит вы оскорбляете самого императора, — наставительно сказал Марко остальным сарацинам, замершим в нескольких саженях от него.
Охрана Темура скребла ногами пол, скрипя зубами от нетерпения.
— Ты убил моего сотника! — взвизгнул Темур, вскакивая с ложа. Полы халата раскрылись, и меж них выкатилось белое-белое пузцо, нежное, как у младенчика.
Марко усмехнулся и длинной темноватой струйкой плюнул в лицо ближайшего к нему сарацина. Тот зашёлся в рычащем матерном крике и бросился на Марка, но юноша, не дожидаясь, когда стражник приблизится на расстояние удара своей короткой сабли, чуть дёрнул кистью, и длинный меч наискось врезался сарацину в пах. Стражник густо всхлипнул, выронил клинок и упал, сжав пальцами промежность. Марко снова чуть шевельнул кистью, и острие меча с треском рассекло сарацину основание черепа, войдя между позвонков прямо под ободом шлема.
— Я не виноват, что ты нанимаешь к себе в охрану слабоумных. Зачем тебе такие тупые стражники? Они ведь как куклы, хороши только для украшения входа в твои покои, — сказал Марко, сбил ножнами летящую стрелу и поднял с пола срубленную голову. Следующая стрела пробила мёртвому черепу глаз. Марко с силой метнул трофей в голову стрелка, подкатился к нему и снизу вонзил меч прямо под кирасу, взрезая застежки. Услышав сзади шелест ткани, он развернулся к нападавшему, выставив перед собой умирающего стрелка, как щит, и, оставив меч торчать в подреберье, выхватил из колчана мертвеца стрелу и воткнул её точно в глаз нападавшему.
— Сколько ещё этих идиотов нужно убить, прежде чем ты отдашь им приказ сложить оружие? — засмеялся Марко, вытирая меч о шальвары одного из убитых.
— Что ты делаешь?! — заорал Темур, глядя, как Марко методично отправил к праотцам ещё троих сарацин, разрубив последнего вместе с круглым кожаным щитом. Расширившиеся от страха и гнева глаза Темура неотрывно следили за песчаными дорожками, прихотливым узором змеившимися вокруг сапог юноши. Жившие собственной жизнью, они пугали гораздо больше, чем кровавые брызги, отлетавшие от потускневшего меча Марка.
— Я казню твоих людей за нарушение приказа императора Юань, — уверенно ответил Марко. — Я слышал, что они тайно отправляют сарацинские молебны, пользуясь принципом «такия», чем нарушают запрет, изданный императором ещё в Канбалу. Я надеюсь, ты ничего об этом не знал? Иначе получится, что ты — императорский наследник, чистокровный чингизид — являешься пособником бунта. И если так, то мне придётся под пыткой выведать, имеешь ли ты сношения с предателем Найаном или Ариг-бугой, — с расстановкой сказал Марко, внимательно следя за залом. Сарацины перегруппировались и попрятались за колонны. Там и сям слышалось скрипение натягиваемой тетивы.
— Что тебе нужно?!
— Я хочу, чтобы ты говорил со мной как с равным. Чтобы ты, Темур, слушал меня внимательно-превнимательно, так, как ещё никогда не слушал никого, включая собственных отца и мать, — сказал Марко, заходя за балдахин так, чтобы Темур находился на линии атаки и своим телом защитил его от лучников. — Я пришёл к тебе хоть и тайно, но не держа никакого зла. А твои цепные псы, которыми, как видно, даже ты не можешь управлять, набросились на меня. Хотя пайцза у меня на шее довольно красноречиво говорит о том, кто я такой, не правда ли?
— Я готов говорить, — грубо сказал Темур.
— Ты меня не слышишь, Темур, — сказал Марко и положил лезвие на плечо чингизида. Три-четыре стрелы моментально впились в поддерживающую балдахин балку, пробив на лету тончайшую ткань занавесей. — Я ведь просил тебя — отдай приказ твоим нухурам сложить оружие.