— Остановите его, он сожжёт машину!
Пращник скорее почувствовал, чем услышал предостерегающий крик Хубилая, и остановил вращающееся огненное кольцо.
Марко вынул свой меч и медленно пошёл к конюшне. Несколько рук попытались удержать его, но он только сбросил плащ, оставшись в чешуйчатом золочёном доспехе, подаренном императором. Он шёл, мешая слова молитвы с какими-то неразборчивыми словами, то прося прощения, то ярясь, путая языки и смыслы. Мокрый от страха, он плакал, не в силах побороть липкий животный ужас, высасывающий все силы. Несколько кучек пепла, минуту назад бывших самыми могучими воинами Суши, пускали вверх плавно текущие по ветру серые чешуйки, и Марку вспомнился дикий крик колдуна, проклинающего его и Хубилая. Он потянул носом, но не услышал тошнотного запаха, который сопровождал тех семерых соратников Ичи-мергена, которых он убил, казалось, уже целую вечность назад. Это слегка приободрило его, и, подавляя приступ паники, он закричал по-татарски: «На смерть!» Поредевшая Золотая сотня отозвалась сзади нестройным хором, после чего вдруг стало удивительно тихо, и Марко заметил, что с каждым его шагом навстречу призрачным воинам их тела становятся всё более видимыми, всё более плотными.
Он сделал несколько ложных выпадов и внезапно прыгнул вперёд, словно бы весь вытянувшись в меч, целя в горло ближайшему призраку. И струи песка, опережая поющую сталь, вонзились в цель. Клинок отозвался мягким шипением, словно войдя в воду; запястье, ожидающее столкновения с твёрдой целью, удивлённо сыграло, и укол завершился неловким росчерком, запятой. Марко приземлился в пыль и замер, почти полностью распластавшись в приседе. Песок танцевал вокруг него, поднимая и опуская смерчики, похожие на крохотные сторожевые башни.
Безмолвно призрак схватился за горло, и Марко со смешанным чувством удивления и удовлетворения обнаружил, как из раны на бесплотной шее сочится тёмно-серый дымок. Призрак на глазах таял, весь исходя в этот дымок, растворяющийся на ветру. Марко вскинул левую руку, и песчаная стрела ударила следующего призрака в лицо, заставив его откинуться назад. Тот на секунду удержался на ногах, но почти сразу же оплетённое мелкими ниточками песка остриё Маркова меча отправило его вслед за первым призраком.
Сзади кто-то победно вскрикнул, мимо Марка шмыгнула безрассудная тень кого-то из молодых нухуров, но самонадеянный боец успел сделать лишь два взмаха саблей, прежде чем упал в пыль с искажённым от невыносимой муки лицом, стремительно покрывавшимся окалиной.
— Все назад! — раздался сзади мощный рёв Кончак-мергена.
Марко подобрал пальцы ног в мягких чувяках и рванул вперёд
что было сил, левой рукой свивая из песка послушную живую верёвку, а правой нанося точные уколы в призрачные головы демонов. Их полупрозрачные мечи сновали в воздухе как лопасти мельницы, сошедшей с ума, но песчаный змей оплетал клинки на подлёте к Марку, связывая их безжалостное движение, и Марков меч снова и снова взрезал темнеющие сгустки воздуха, в которых угадывались клыкастые нечеловеческие морды.
Вскоре единственный оставшийся призрак стоял у самого входа в конюшню, поводя восемью гибкими руками, сжимающими хлысты со змеиными головами на концах. Марко бросил вперёд руки, и сухие песчаные дорожки побежали к демону, играя на солнце червонным золотом.
— Я, Марко, сын Николая, прозванный Убийцей с Луны! Назови себя, диаволово отродье! — закричал он, сорвав голос до фальцета.
Демон попытался двинуться, но беспрерывно играющие песчаные орнаменты связали его жуткие щупальца. Он открыл рот, и что-то пронеслось в воздухе. Марко откинул голову назад и вжался затылком в горячий туман, вызывая в себе чувство сна. Демон что-то говорил, но Марко не мог понять, что именно. Однако это было уже неважно. Демон невольно показал ему путь, светящийся след, прочерченный от места, где обитали призраки, к существу, вызвавшему их в этот мир. Слабая мерцающая дорожка постепенно растворялась, но Марко уже видел, кто принёс этот ужас в наш мир.
Он открыл глаза и, не в силах сдержать самодовольного хохота, закричал:
— Повелеваю тебе: изыди из нашего мира туда, откуда пришёл.
В следующее же мгновение его меч рассёк тело призрака сверху донизу, почти сразу превратив его в дым.
Марко повернулся к Хубилаю со счастливой улыбкой на мокром лице, успел заметить ликование в глазах императора и повалился без чувств, сжимая меч. Нарядный Марков шлем, покатившийся по земле, тут же благоговейно подхватили нухуры. Хубилай щёлкнул пальцами, и охранники подняли оцепеневшего юношу вверх. Император снял чешуйчатую латную перчатку и отечески отряхнул пыль с Марковых волос. Тут юноша открыл глаза и выпалил: