— Зачем мне врать? Когда вы построили машину снов, император приказал отравить тебетского колдуна, чтобы тот не смог повторить чудесной машины по чьему-то ещё заказу.
— А почему остальных не тронул?
— Тебя он любит, а этих двоих простолюдинов убивать нет никакого смысла — они просто подмастерья.
— Тогда почему он… Почему он убил девочку?
— Если бы она просто отравила колдуна-тебетца, он бы тихо умер, и всё сохранилось бы в тайне, тогда она бы по сей день жила и приносила тебе радость. Кстати, отправить её к тебе в постель — тоже идея Великого хана. Он считал, что ей удастся тебя приручить и выведать тайны машины, если ты их, конечно, знаешь. Судя по тому, как ты живо интересуешься её судьбой, ей удалось пробиться к твоему сердцу, — улыбнулась мать-лиса. — Но кто-то начал убивать без разбору всех, кто оказался причастен к постройке машины, и, чтобы отвести от себя подозрения, император казнил нашего щеночка.
— А Хоахчин всё это время всё знала…
— Матушка Хоахчин не просто знала, она действовала…Восемнадцать.
Они сидели друг напротив друга, освещаемые только тонким светом звёздного шара, покрывавшим их лица как золотистая пыльца. Сумерки наконец уступили место темноте, и та залила всё вокруг, подобно чёрной воде затопив полутени, окрасив тушью своды, скрыв неприглядные стороны лисьего логова. Время застыло, подвешенное в этой черноте за тонкую золотую нить. Мириады крохотных огоньков водили хоровод, на мгновение отвоёвывая у ночи какую-то толику пространства, и снова гасли, уступая место своим собратьям, и это мерцание, заливавшее короткое расстояние между их лицами, придавало происходящему привкус волшебства.
Марко понимал, что ему выпала удача, и где-то в глубине души он ужасно боялся спугнуть её, хотя и понимал, что пока не взошло солнце, пока наваждение не исчезло, всё в его власти.
Мать-лиса, чья кожа отливала миллиардами огненных точек, не то отражая свечение шара, не то сама светясь в ответ, говорила тем чарующим, шелестящим голосом, что свёл с ума неизмеримое количество мужчин, однако нежные обертоны её голоса только подчёркивали всю неприглядность того, о чём шла речь. Раз за разом вглядываясь в её восхитительное точёное лицо с тонкими чертами, Марко ловил себя на мысли, что мечтал бы о том, чтобы велением какого-то таинственного колдуна всё превратилось в игру, чтобы, например, они были бы просто любовниками и вели утончённый разговор о музыке или прекрасных книгах, чтобы, устав услаждать тела друг друга, они бы предавались длительным прогулкам в тиши дворцовых аллей, кормя птиц и завтракая в тени платанов… Но эти детские мысли моментально рассеивались, как только он вспоминал, что всё это — лишь действие чар, а за пределами золотистой световой сферы, окружавшей в эту минуту их обоих, лежит царство лис, где в сотнях отнорков прячутся опасные, непредсказуемые хищницы, не знающие жалости, не имеющие достоинства и потому полные безграничного коварства и жестокости. Рука сама сжимала рукоять сабли, и грубая оплётка, холодившая ладонь, моментально возвращала Марку чувство реальности.
— Чтобы понять, что именно провернула матушка Хоахчин, нужно ненадолго вернуться в прошлое, — шелестел голос матери-лисы. — Срединная империя очень стара. Девочка, которую мы послали к тебе по приказу Великого хана, порой пересказывала мне свои беседы со слепым книжником. В том числе, она иногда говорила о книгах, которые он хранил в своей памяти. Но смею тебя уверить, Поднебесная древнее любого царства, о котором повествуют ваши латинские и греческие книги. Мы строили дворцы и дороги уже тогда, когда всю остальную Сушу, покрытую мраком варварства, населяли дикие племена, носящие шкуры и не чурающиеся каннибализма.
Когда мунгалы вторглись сюда, они перевернули всё с ног на голову. Старые законы перестали действовать, любой человек получил шанс стать аристократом. Древняя кровь, знание канона, воспитание — всё это перестало иметь значение, Хубилай перетасовал всю Поднебесную с головы до ног, как колоду карт. Кореец, меркит, уйгур или непалец — отныне кто угодно мог стать ваном уезда или губернатором провинции. Стало ненужным даже сдавать экзамены на степень сюцая, не нужно ничего. В поднявшейся суматохе важным стало лишь одно: человек должен как пёс служить империи Юань и дому императора. Ещё каких-нибудь сто или полтораста лет назад никто слыхом не слыхивал о том, что такое «чингизид», а теперь кровь Тэмуджина — самая желанная добавка для любой родовитой семьи.
— Великий хан не раз говорил мне, что хочет создать новый народ, в котором сольются все лучшие качества, присущие каждому: упорство мунгал соединится с катайской учёностью, и из смешения этих кровей появится совершенная человеческая порода.