— Волею императора за причинённую измену и попытку бунта ты приговариваешься к смерти. В счёт признания твоих бывших исключительных заслуг ты освобождаешься от пытки, при условии, что добровольно выдашь своих сообщников, свои дальнейшие планы и способы их осуществления.
— Я… — попыталась вставить слово Хоахчин, на чьём лице начала проступать недвусмысленная маска начинающейся ярости.
— Заткнись, тварь! — нарочито зло крикнул Марко, после чего докончил краткую обвинительную речь тем же будничным тоном: — В счёт признания уже упомянутых заслуг тебе предоставляется выбрать способ казни: усекновение главы или же очищение огнём. Казнь будет приведена в исполнение немедленно по окончании допроса. Либо пытки, если в таковой возымеется необходимость. Теперь можешь говорить.
— Да как ты смеешь… — начала было Хоахчин, но мощный удар сабли, повёрнутой плашмя, сшиб её с ног.
— О, господи, — зевнул Марко. — Это так скучно. «Как ты смеешь, щенок…» Знаешь, сколько раз я слышал эту белиберду? Вы все говорите перед смертью одно и то же. Я — смею. Ты ещё не поняла, старая идиотка? Это моя работа.
Хоахчин наконец-то поняла, что дело принимает неожиданно серьёзный оборот, и уставилась на львиноголовую пайцзу.
— Кстати, я тебе зубы не выбил? — с интересом спросил Марко.
— Мне до смерти интересно, можешь ли ты при помощи лисьей магии омолодиться настолько, чтобы отрастить себе новые зубы? Если это возможно, то надо бы своего отца отвести к лисицам. У него совсем с правой стороны коренные расшатались. Дай-ка я гляну, — с деланной озабоченностью сказал он, протягивая лезвие ко рту старой кормилицы.
— Ой… Ой… убил… Он же меня убил, дьявол, — громко и как-то по-базарному запричитала Хоахчин, будто бы взывая к невидимым прохожим. Она кряхтела и изо всех сил стонала, держась за ушибленное плечо и делая вид, что не может подняться с пола. Но её глаза, как попутно отметил Марко, оставались холодными и ясными, внимательно следящими за каждым его движением.
— Я, пожалуй, всё равно буду тебя пытать, — признался Марко и снова подул на фитиль. — Потому что только твоя боль сможет меня успокоить. Ты убила Пэй Пэй, старая сука. Мою Пэй Пэй, мою любовь. Как ты могла, ведьма? Как ты могла сделать это, за что? Чем она помешала тебе, бесплодная старуха?
— Это была не я. Её убили лисицы, — проскрипела Хоахчин. С её лицом что-то происходило, оно на глазах высыхало, вяло, как яблоко в костре, старело и принимало сморщенный вид, к которому Марко куда больше привык.
— Ай-яй-яй, пожилая женщина врёт, как маленькая. Ты бы хоть позаботилась о том, чтобы твоя убогая ложь выглядела правдоподобно. Лисицы по твоему приказу отравили тебетского знахаря Шераба Тсеринга. Они, в преступном сговоре с принцем Тоганом, напали на императорский кортеж, пытались убить Великого хана и выкрасть машину снов. Это факты. И за свои преступления они ответят. Я только что убил трёх главных помощниц матери-лисы. Но вот Пэй Пэй… Её убила ты. Почему?
— Я тебе не верю.
— А мне наплевать. Если бы ты была свободна, то могла бы отправиться в лисью нору и увидеть их тела. Они до сих пор не убраны, потому что мать-лиса в панике бежала за пределы Тайду, — вдохновенно блефовал Марко, неуверенный в том, какая из частей сна более правдива. — Но, увы, тебе придётся поверить мне на слово. Потому что я всё равно тебя казню.
— Глупый самонадеянный дурак! Не было никакой Пэй Пэй! — злобно прошипела старуха. — Это всё — лишь искусное наваждение!
Марко от неожиданности чуть не выронил саблю. Такого нахальства перед лицом неминуемой смерти он от кормилицы не ожидал.
— Но… Как…
— Ты придурок! — сказала Хоахчин, и её лицо прекратило стареть. Она встала с пола, приосанилась, и Марко заметил, что её старушечье тело постепенно снова наливается молодеющей плотью. — Когда пала империя Сун, мы собрали самых лучших гадателей, чтобы узнать, как продлить жизнь новой династии — Юань. Один из них вспомнил о древнем предсказании, в котором говорилось, что придёт человек с Луны, совершенный мастер убийства, который отнимает жизнь врагов во сне. Этот человек с синими глазами и лунной кожей не будет рождён отцом и матерью в Поднебесной, он придёт из стран, о которых никто не знает, с другой стороны мира, куда спустится с Луны. Предсказание говорило, что нет под Солнцем и Луной существа человеческой или нечеловеческой природы, которое бы могло избежать смерти, если человек с Луны будет пущен по его следу, — Хоахчин говорила слегка нараспев, чуть прикрыв веки и слегка раскачиваясь, словно бы читала некие невидимые никому письмена, открывшиеся в пространстве прямо перед нею. — Особый способ, которым будет пользоваться этот совершенный убийца, согласно предсказанию, состоит в том, что он знает дверь между мирами и не убивает жертву, а лишь переводит её душу из этого мира в другой.