Марко прошёл чайный зал насквозь, поднялся по широкой лестнице на второй этаж, где гостей встречал огромный, резного дерева карп — символ заведения, уклонился от очередного официанта, назойливо пытавшегося усадить его за стол то к смутно знакомым мунгалам в добрых, нарядных халатах, то к какому-то шумному кагалу пожилых любителей птиц, громко хвастающихся своими питомцами, чирикающими тут же, в маленьких переносных клеточках.
Возле длинного стола стоял крохотный розовый юноша со злым личиком, яростно раздававший указания молниеносно двигающимся официантам. Чем-то он смахивал на пустельгу, сидящую на деревенском заборе и стерегущую мелких зверьков: та же смесь крошечной гордости и возбуждения. При виде потенциального клиента его лицо моментально меняло не только выражение, но и окрас: из девически- розового он становился пунцовым от натруженного смущения, когда начинал мелко-мелко кланяться и униженно просить клиента отведать, перекусить, отхлебнуть, присесть, в общем, хоть как-то обратить своё высокое внимание на это недостойное заведение, которое он, клиент, озаряет своим присутствием подобно рассветному солнцу над океаном, разгоняя… В общем, что именно разгоняя, Марко не разобрал. Скоростной речитатив юноши заслуживал всяческих похвал. Он мог бы спорить со сверчком, когда б сверчки разумели по-катайски, усмехнулся Марко, изобразил поклон и спросил у юноши хозяина.
Голос малого превратился из просто слащавого в какую-то уж совсем наигранную патоку, он сообщил, что хозяин в отъезде, что они никак не могут принять сейчас, что гостю, наверняка уставшему с дороги, прежде чем звать хозяина, нужно, просто срочно необходимо сначала отведать восхитительные яйца по-императорски, которых больше не готовят нигде в Тайду, ведь «Золотой карп» стоит здесь, на этом месте, ещё с тех пор, когда даже и города-то самого не было, не только дворца. Вы только представьте себе! Здесь были ещё только перевалочный пункт для караванов да Таможенный стол, пара домиков и… Конечно же, «Золотой карп»! А хозяина не нужно тревожить, да это и невозможно никак, поскольку хозяин в отъезде, он ведь уже немолод, ему нужно поправить здоровье, вот он и поехал на юг, на побережье, а это, сами знаете, путь неблизкий, ох какой неблизкий, но — слава императору — дороги-то сейчас спокойные, куда хочешь поезжай, плати только за перекладных, да и…
Марко вздохнул и прервал излияния юноши, крепко взяв его за шёлковое плечо.
— У меня есть один предмет, который наверняка заинтересует твоего прадеда, — понизив голос, шепнул он малому, как бы подчёркивая, что знает, кем ему приходится хозяин, и демонстрируя тем самым, что уже поэтому он выбывает из круга «просто клиентов» и входит в круг друзей семьи.
Малый моментально изобразил на лице такую степень понимания и участия, которую не всегда встретишь даже у распорядителя похорон, и снова начал петь о том, как прекрасны стали дороги и почтовые станции при правящем доме Юань, покончившем, наконец-то с многолетней смутой, раздиравшей страну.
Марко развернул тряпицу и, оглянувшись по сторонам, более для антуража, чем из действительного опасения быть увиденным, на пару цуней вытолкнул меч из ножен. Малый моментально заткнулся, как от удара под дых.
— Я вижу, вы понимаете толк в таких старых и драгоценных вещах, — заговорщицки продолжил Марко. — Мы с вашим прадедом познакомились в крайне странных, я бы даже сказал, трагических обстоятельствах. Скажем так, я избавил его от очень неприятных гостей, которые некоторое время жили у вас наверху, злоупотребляя гостеприимством вашего уважаемого родственника и досаждая ему своими дурными привычками.
— Наверху, это… Наверху? — туманно спросил парень, неопределённо покрутив пальцем и явно понимая, о чём идёт речь, но боясь упоминать о том случае.
— Да. Совсем наверху. На террасе. Уверен, вы слышали об этом.
— Всего одно мгновение. Одно мгновение, — пробормотал малый и испарился словно привидение.
Действительно, хозяин гостиницы прибыл довольно быстро. Почтенный старец в дорогой шёлковой шапочке и невероятно огромном эффектном кафтане, похожем на паланкин, обрамляющем его сухонькое тельце, приложил кулак к ладони в церемониальном жесте и расплылся в дежурной улыбке:
— Кто бы мог подумать, молодой мастер, что вы не только останетесь живы после того случая, но и заслужите такую славу своей победой! — с требуемой долей подобострастия произнёс старик, глазами показывая сопровождающему его парню, что тому здесь нечего делать и пора возвращаться к своим обязанностям.