— Но почему?
— Мотива два. Один из них личный, и он связан со смертью Пэй Пэй. Я не хочу обсуждать его сейчас. Важнее мотив общественный: с мунгалами невозможно договариваться. Я служил императору несколько лет, но это не помешало ему взять в заложники моих отца и дядю. Даже статус послов Святого Престола не помешал императору заточить их в темницу, как простых смертных. Вы должны помочь мне. И вы должны помочь Тогану.
— И какой же помощи вы просите от меня, молодой мастер?
— Примите в дар этот бесценный меч и отдайте мне взамен нефритовую заколку Люя Дунбиня.
— Вы невыносимы! — сказал старик, судя по всему, мучившийся тяжёлым выбором.
— Но почему же?! Послушайте меня, учитель! — горячо зашептал Марко, приблизив лицо к старику ровно до той незримой границы, нарушение которой было уже преступлением против катайских представлений о приличиях. — Вы получите меч, мастер Ху получит самый сильный магический предмет Поднебесной, которым ему куда лучше удастся сдерживать демонов, заполнивших Тайду и рвущихся из дворца наружу. А я освобожу своих родных и навсегда уеду из Катая, если останусь жив. Все выигрывают!
— А как же ваш жуткий двойник?
— Именно для этого мне и нужна помощь мастера Ху. Я готов встретиться лицом к лицу с демоном и навсегда запереть дверь между мирами, так некстати распахнутую мной. Я готов даже умереть, вы помните, что мне не занимать смелости! Но перед этим я хочу освободить своих родных. В этом мне поможет Тоган.
Старик не то чувствовал какой-то подвох, не то его опыт торговаться подсказывал ему, что на всякий случай лучше удерживать на лице маску презрительного недоверия. Марко сходил с ума, пытаясь разгадать, что происходит в голове старика, удалось ли ему склонить его на свою сторону. В конце концов затянувшаяся пауза разрешилась скрипом, еле слышным из пересохшего старческого горла:
— Как именно вам поможет Тоган?
— Его слуга по прозванию Кончак-мерген держит связь между нами. Когда я убил Хоахчин, то разорвал невидимую пуповину, через которую император подпитывался древней силой своего рода. Завтра станет известно, что император умирает. Как только станет ясно, что он уже не сможет отдать приказ той силы, которой следовало бы подчиниться, начальник службы протокола начнёт тянуть время, пытаясь выгадать удачный момент для себя самого. В это время, пока войска обезглавлены, Тоган вступит в город. Стража охотно подчинится ему, потому что его воинская слава стократно превосходит подмоченную репутацию его брата Темура. Всё готово. Осталось только обуздать войско демонов. Я справился с теми, что привела Хоахчин. Но с другими должен справиться мастер Ху. Иначе Тогана раздавят.
Старик сверлил Марка глазами из-под козырька седых бровей, как водяная гадюка следит за купальщиком из-под занавеса ломаных ветвей осоки. Он вздохнул, нервно дёрнул головой, потеребил жалкую седую поросль на подбородке, погрыз пару длинных белых волосьев, пожевал их обескровленными синеватыми губами и сварливо проскрипел:
— Вы же умеете странствовать во снах, молодой мастер? Слава о вашем могуществе сновидца распространилась далеко за пределы дворца. Почему бы вам не переговорить с этим седым даосом, будучи погружённым в сон?
Марко тяжело вздохнул. Чёрная тень скользнула по его светлым глазам, взгляд на минуту остекленел, остановился, словно он на несколько мгновений выпал из этой реальности, оставив здесь лишь оболочку. Но в тот момент, когда старик нетерпеливо шевельнулся, Марко пришёл в себя и, сдерживая раздражение, сказал:
— Учитель, неужели вы думаете, что я не пробовал этого сделать? Я совершил несколько попыток, но во сне мастер Ху не имеет формы. Он совершенно растворён в тумане, он не имеет границ, невозможно сказать, где заканчивается туман сна и начинается мастер Ху и наоборот. Я пытался взывать к самому пространству, но мастер Ху не отзывается, относясь ко мне, ничтожному смертному, с нескрываемым пренебрежением. Я испробовал множество разных способов поговорить с ним, но ни один из них не увенчался успехом. Я в отчаянии, учитель. Я действительно в отчаянии.
— Возьмите, — просто сказал старик, доставая из-за пазухи потёртый кожаный мешочек на витом шёлковом шнуре.
— Это?.. — недоверчиво спросил Марко, удивлённый таким неожиданным поворотом.
— Да, это она. Этой палочкой бессмертный Люй Дунбинь закалывал волосы. Ею же он пригвождал злых духов. Я всегда носил её с собой. Именно поэтому собратья вашего Ичи-мергена ничего не смогли сделать со мной. Прошу мой меч.
Марко освободил ножны от тряпья и протянул меч старцу. Солнечный луч пробежал по лицу владельца гостиницы, озаряя его безграничным детским счастьем. Он выхватил меч и сделал пробный взмах, приоткрыв рот, словно маленький. Слёзы тихо выкатились из прояснившихся глаз с набрякшими старческими веками и побежали по тёмным щекам, оставляя радужные полосы следов.