Марко перекрестился, сбросил чувяки и штаны. Голую кожу охватил нехороший озноб; сжав челюсти от подступающего ужаса, Марко снова обмахнулся крестом, пробормотал невнятную молитву, путая слова, и, зубами вырвав пробку, окатил себя молоком Чёрного дракона, попутно жадно глотая резко пахнущую мускусом и ещё чем-то животным и кислым струю. «Что ты делаешь?» — пронеслась в сознании яркая мысль. «Всё равно никакого другого пути нет», — камнем ответила ей другая, тёмная и злая.
~
~ ~ ~
~ ~ ~ ~ ~ ~
~ адовомолоко ~ адовомолочным ~ кислопотоком ~
~ крутозалило ~ глазуширот ~ запалило ~ огнь ~ сердешной ~ ~ вылилось ~ сквозь ~ надмакувкой ~ пропелось ~ в ~ горлонос ~
~ заползки ~ в ~ отрожки ~ заползли ~ залились ~
~ промылись ~ в ~ пазухи ~ душевные ~ продавились ~
~ просочились ~ в ~ глуби ~ кровяные ~ забурлили ~
~ в ~ кишечном ~ буреломе ~ скукожили ~ брюшину ~
~ выдавили ~ стоны ~ жалобные ~ хрипато ~ забились ~
~ в ~ лёхких ~ сблюнуть ~ не ~ можно ~ крутит ~ веретено ~
~ в ~ пуповинном ~ жёлобе ~ наматывает ~ тело ~ на ~ ось ~
~ веретёнцем ~ вьёт ~ из ~ мяса ~ кудель ~ из ~ дыхания ~
~ нитка ~ серебряная ~ пузырится ~ в ~ адовомолозиве ~
~ захлёбывая ~ криком ~ альвеолы ~ раздирая ~ в ~ шматки ~ ~ выплюнуть ~ вытолкнуть ~ выпасть ~ из ~ потока ~
чёрного ~
~ ~ ~ ~ ~ ~
~ ~ ~
~
Марко висел в воздухе посереди полянки, раскинув руки. Словно факел. Тёмное чужое пламя полыхало на его коже как жидкая темнота, как адовы смерчи. Из расширившихся зрачков хлестал чёрный свет. Изо рта ввысь уходил, теряясь в пасмурном небе, столб раскалённой полуночной лавы, где-то над облаками превращавшийся в дым, сливающийся с ватной влагой предгрозовых туч. Растопыренные пальцы продолжались нитями, уходящими в пространство дымным следом. Песок, сходя с ума, выбивал ритмичный орнамент из колец огня. Болезненный вопль вырывался из искусанных губ, пронзая лес, огибая горы и теряясь в пространстве.
И, словно откликаясь на этот мучительный призыв, из воздуха сгустились очертания человека ростом выше самого высокого всадника. Он из стороны в сторону поводил исполинской головой, как слепец или человек, внезапно очутившийся в темноте и теперь пытающийся разглядеть в ней верный путь. На закрытых веках пылали иероглифы. Рот сковывала пламенеющая печать. Воздушная плоть Тёмного человека сгущалась с каждым мгновением, становясь всё менее прозрачной, насыщалась цветом, наливалась объёмом, проявлялась всё ярче и ярче. Он увидел останки Чиншина и безмолвно заревел, запрокинул голову, черты лица исказились в истошном крике, но ни единого звука не вырвалось из полупрозрачной груди.
Марко взмахнул рукой, и струи песка, змеясь и играя, подлетели к Тёмному человеку, призрачными верёвками хлестнув того по спине. Призрак обернулся всем телом и увидел Марка. Он раскинул руки и попытался броситься на юношу. Но Марко взмахнул своими пальцами-спицами пронзавшими Вселенную на многие миллионы ли и срезал пылающие иероглифы с его глаз. Тёмные веки распахнулись и из-под них вырвалась голубизна такая ослепительная что глазам становилось нестерпимо больно. Призрак оторопело вгляделся в лицо Марка — его собственное лицо. Режущая голубизна призрачных глаз полилась в тёмный ультрамарин Марка потянулась к синим водоворотам всасывавшим свет впитывавшим его как горячий песок жадно впитывает воду. Призрак протестующе замычал силясь взмахнуть рукой но Марко зеркальным движением махнул своей рукой объятой тёмным пламенем и две руки слились в одну. Каждая пора кожи Марка внезапно раздвинулась раскрылась как яростно распахнутый рот мучительно раздвигающий губы в просьбе утолить его жажду и мириады этих ртов намертво впились в призрака по капле выпивая его огромное тело с каждым мгновением теряющим плотность. Марко вдыхал его не отводя темнеющих глаз от голубых озер высыхающих, выцветающих и блекнущих и тело Марка наливалось синевой, словно в тонкую фарфоровую чашку наливали чернила. Фффффффффп фффффффффп — говорили маленькие раззявленные пасти бывшие когда-то незаметными точками на юношеской коже и с каждым глотком Марково тело наливалось тяжёлой ртутью. На поляне осталось облако тёмного газа в сердцевине которого парил обнажённый чёрный человек с чудовищно вздувшимися венами и пугающе алыми глазами. В чёрных сполохах и треске разрядов магических молний он висел над землёй на расстоянии в несколько локтей жадно хватая ртом остатки газа. Воздух становился всё прозрачнее нежнее и чище и наконец раздувшийся от чужой энергии Марко опустился на выжженную траву и земля просела под его непомерной тяжестью.