«…в Ирландии очень скоро после христианизации возникает множество монастырей, и общая их организация указывает, вероятно, на то, что они представляли собой на самом деле преобразованные школы друидов».
В середине VI века святой Финниан, настоятель одной из таких преобразованных школ друидов в долине реки Бойн, принял юного ученика по имени Колумба, сына Федлимида из рода Уи Нейллов, королей Тары.
Колумба занял важное место в истории как кельтского христианства, так и королевского дома Стюартов Шотландии. В 563 году он покидает Ирландию и отбывает в Шотландию, где играет заметную роль в становлении королевства Дал Риада, занимавшего значительную часть Ирландии и восточные земли Шотландии. Колумба смог даже изменить наследование, передав правление от слабого короля Эоганна более молодому и сильному Айдану. Свое решение он оправдывал божественным вмешательством: сам Бог повелел ему поступить таким образом, явившись во сне.
Историк Айен Финлей замечает: «Это предание показывает Колумбу бессовестным обманщиком доверчивых людей, проводящим непопулярное решение, ссылаясь на божественное вмешательство».
Цель же его путешествия в Шотландию, похоже, определялась потребностью верховных правителей Тары распространить свою власть на земли, некогда населявшиеся народом культуры рифленой керамики. Историк Айен Брадли так отзывается о побуждениях Колумбы:
«Как настоятель Ионы Колумба должен был содействовать укреплению власти правителей этого нового шетландского королевства (Дал Риады) и обеспечению тесного союза со своими родственниками северной ветви королевского дома Уи Нейллов в Ольстере. Вполне возможно, что он прибыл туда поначалу сугубо по политическим соображениям, сообразуясь с желанием либо королей шотландской Дал Риада, либо своих царственных родичей».
Подобно Брану и святому Патрику (Майнгуину, «белому камню») до него, Колумба посетил горсет-и-бейрт в Тельте, где выступил в защиту нового образца друидства — Иисуса. Он присутствовал там вместе с друидами Бруде, сына Мелхона, и заявил: «Христос мой — друид, он мой истинный чудотворец».
Обратившись к пиктским друидам с такими словами о новой вере, Колумба отправил белый камень (это был только что освященный камень, не инаугурационный камень Лиа Фаль, о котором говорилось в тринадцатой главе) королю Бруде с указанием, что для получения святой воды и придания ей целебных свойств надо полить ею этот камень. (Как уже упоминалось в тринадцатой главе, Бруде был известен как сын Мелхона, что на пиктском языке означало сын Майнгуина, т. е. сын Белого камня). Колумба, естественно, знал о связи посылаемого дара с именем короля, как и о том, что это звание связывало Бруде с кимврами южной Шотландии и северного Уэльса. Его политическая хитрость удалась, и подобный первый союз в итоге привел к образованию ветви королей Шотландии из выходцев его семьи.
Колумба создал ковчег для хранения своих священных трудов, известный как монимускова рака, которая лишена всякой христианской символики. (Она выставлена в Музее Шотландии города Эдинбурга.) Начиная с битвы при Баннокберне шотландские воины несли раку Колумбы перед собой, подобно тому как древние израильтяне поступали с Моисеевым ковчегом. Символом его религии был не христианский крест, а колесо или кельтский крест, содержащий мегалитические знаки ориентированных по солнцестояниям лазов и камер. Вот мнение историка Дерека Брюса, подробно изучавшего кельтский крест:
«Основным символом этих крестов подобно древним каменным столбам служит мировая ось, связь между небом и землей, место вращения небес».
Такое слияние друидства с енохианскими элементами христианства привело к появлению цельной религии, где отсутствуют многие сверхъестественные черты культа Митры (распространенного в Римской империи мистериаль-ного культа), которые привнесло в римско-католическое христианство представление Павла о богочеловеке. В итоге Римская Церковь, наследница Римской империи времен упадка, исказила учение и обычаи этой новой веры, не утверждавшей, что Иисус — Бог.
Римская Церковь послала Августина в Кентербери для наведения порядка в церковных обычаях на этих неспокойных островах Западной Европы. В 603 году, когда Августин созвал глав Британской Церкви из епархий Уэльса, кельтские епископы решили, что если римский посланник встанет при их приближении и встретит их как брат, они будут с ним сотрудничать. Когда же главы Британской Церкви явились на встречу «в место, называемое на языке англов Августинес-Ак, что значит «Августинов Дуб» Ауст, близ реки Северн, Августин остался сидеть. Подобное поведение сочли за вызов, и все главы Британской Церкви вернулись домой, ничего так и не обсудив.
Последующий 61 год Римская Церковь вела переговоры по объединению обеих церквей. Вопрос решился на соборе в Витби 664 года, когда власть папы, наконец, простерлась и на кельтские окраины. Слабовольный епископ Колман подчинился на соборе Риму и отрекся от верований Кельтской Церкви — ее календаря, отличительной друидской тонзуры и иных обычаев. В начале следующего столетия Беда Достопочтенный, историк Церкви, сделал выписки из протоколов этой встречи, где отмечает:
«Когда возник спор о Пасхе, о тонзуре и о других церковных делах, было решено созвать собор».
Спор вышел занятным. Вилфред, представитель Рима, начал перебранку с заявления, что всякий, несогласный с точкой зрения Римской Церкви, выказывает глупость:
«Единственное исключение — эти люди и их сообщники в заблуждении, то есть пикты и бритты, которые здесь, на двух отдаленнейших островах Океана, в своей глупости воюют с целым миром».
Дело принимает странный оборот, когда приступают к обсуждению обрезания. Представитель Римской Церкви Вилфред заявил:
«Но сейчас, когда свет благовествования уже распространился по миру, для верующих необязательно и даже незаконно обрезаться или приносить жертвы из плоти и крови».
Самое необычное отступление касается спора о сроке празднования Пасхи. Следует ли из этого утверждения, что Кельтская Церковь все еще столь строго соблюдала иудейский закон? Что церковь Колумбы все еще прибегала к обрезанию и жертвам? (Если она придерживалась учения Иеремии, вероятно, принесенного в Ирландию, о чем говорилось в тринадцатой главе, это вполне могло иметь место.) Вилфред в продолжение сказанного заметил, что Колман следует иудейскому обычаю, приурочив празднование Пасхи к Песаху (еврейской Пасхе), и что он ошибается, утверждая, что Никейский собор пытался сделать иным день празднования Пасхи по сравнению с Песахом:
«То, что это истинная Пасха и что ее следует отмечать всем верующим, не есть нововведение — это подтверждено Собором в Никее, как говорит история Церкви (надо заметить, Римской Церкви)».
В ответ Колман призывает на помощь святого Колумбу:
«…мы должны поверить, что наш преподобнейший отец Колумба и его наследники, возлюбленные Богом мужи, праздновавшие Пасху таким же образом, судили и делали в противоречии со Святым Писанием?..»
Римская Церковь не терпела возражений, так что Вилфред начинает злиться. Затем он приводит ложное Павлово свидетельство об авторитете папы, согласно которому Петр, а не Иаков возглавил Иерусалимскую церковь после Иисуса:
«И пусть твой Колумба — впрочем, и наш, раз он Христов, — святой и добродетельный муж, но разве можно поставить его выше блаженнейшего предводителя апостолов, о котором Господь сказал: «Ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного» (Мф. 16:18–19).