— Я не знаю, кто он! — крикнул Тор, краснея от злости. — Он вообще не отсюда, как я понял.
— Отлично, — обрадовался Лафей. — Сделаю его своим рабом, его ведь не будут искать, а без посторонней помощи он не сбежит.
Лафей даже не стал звать стражу. Он просто взял в одну руку Тора, в другую Локи и отправился во дворец.
***
Очнулся Локи на холодном полу. Голова болела, руки и ноги отказывались подчиняться. Но первое, на что обратил внимание ас, было то, что рядом не было Тора.
«Чёрт, где же он?» — подумал Локи, глядя по сторонам. — «А сам-то я где?» Вокруг были лишь белые стены и запертая дверь. В помещении было относительно тепло: минус десять, не ниже.
«Наверное, я во дворце Лафея», — решил ас, садясь на пол. — «Только почему меня заперли? За что? Хотя, от йотунов можно всего ожидать. И куда они дели Тора? Вопросов много, а ответов нет. Пока нет».
Превозмогая слабость и головокружение, Локи встал на ноги и прошёл вдоль стены, ощупывая её рукой. Как и следовало ожидать, стена была обычной, без какой бы то ни было магической защиты. Йотунам ещё не известны такие технологии. Можно было бы пройти сквозь стену, но внезапно трикстер осознал, что ему не хватит на это сил. В ледяной пустыне он потерял так много энергии, что не сможет использовать свои способности ещё как минимум несколько дней. Так что брешь в защите йотунов ничего не давала.
«Не помереть бы здесь от жажды и голода», — размышлял ас. — «Вдруг они про меня забыли?»
Но больше всего Локи беспокоила судьба Тора.
«Очень надеюсь, что с ним всё в порядке», — думал он, кусая губы от волнения. — «Страшно подумать, что случится, если Тора убьют. Тогда и там, в моём времени, его не будет, и никто не спасёт Девять Миров от нашествия тёмных эльфов, и наступит вечная тьма. Представляю себе, возвращаюсь я назад, а там такое творится! Все асы, которых я знаю, мертвы; Асгард, да и остальные миры, разрушены до основания. И Тьма, всё погружено в бесконечную всепоглощающую Тьму». — Богатое воображение аса уже во всех подробностях нарисовало перед ним ту картину, которую он увидит в своём времени, если здесь Тора убьют. Только теперь он полностью осознал, как много сделал его брат для того, чтобы все, включая его самого, жили в мире и безопасности; чтобы Девять Миров процветали. А Локи презирал своего брата за чрезмерную наивность и прямолинейность.
«Я сделал ему столько плохого», — думал трикстер, не замечая, как по его щеке катится холодная прозрачная слеза. — «И каждый раз он всё равно прощал меня, и всё равно считал меня братом». Впервые в жизни Локи захотелось посмотреть в глаза Тору и сказать: «Спасибо», а потом «прости».
«А если с ним здесь что-нибудь случится, виноват буду я. Это я влез в это время и всё испортил. Из-за меня всё будет разрушено, люди погибнут, наступит рагнарёк. И о чём я только думал, когда лез в эту машину времени! Ну конечно, о том, что ничего не случится, о том, что я всё предусмотрел, о том, что я на пути к мировой славе и известности. А кому нужна эта известность, если не будет никого и ничего! Каким же я был идиотом, честное слово! И если всё-таки очень повезёт, ничего не случится, и я вернусь назад, асы точно мне голову оторвут за то, что я из-за собственной самонадеянности и гордыни подставил их всех под угрозу. И правильно сделают. Я бы, на их месте, поступил бы также».
Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился ледяной великан.
— Поднимайся, — скучным голосом бросил он асу. — Владыка ждет тебя в тронном зале.
— Лафей что ли? — нагло спросил Локи.
Трикстер знал, что в Йотунхейме называть повелителя просто по имени, без каких-либо титулов, считается верхом презрения и неуважения.
— Молись, чтобы я не передал Владыке твои дерзкие слова, — прошипел разозлённый йотун. — Он ведь может наказать. И наказать жестоко.
Локи пожал плечами и вышел из помещения вслед за ледяным великаном.
Он никогда прежде не бывал во дворце Лафея и потому с удивлением смотрел по сторонам. В отличие от помещения, где его держали, в коридорах и залах стены, пол и потолок были сделаны изо льда.
В одном из залов, через которые прошёл Локи, было множество искусно сделанных ледяных скульптур. Деревья, звери, люди (чаще всего воины в доспехах или девушки изумительной красоты) — всё это было выточено изо льда с такой идеальной точностью, что на Локи это произвело невообразимое впечатление. Он-то считал йотунов слишком большими, грубыми и неуклюжими, поэтому и представить себе не мог, что у них есть мастера, способные создавать настолько прекрасные и совершенные вещи. Зал со скульптурами был огромен, даже по здешним меркам. Чтобы пройти его, Локи понадобилось не меньше десяти минут. Йотун, сопровождающий его, злился, и что-то ворчал насчёт того, что людишки слишком мелкие и тащатся как ванахеймские слизни. Ванахеймских слизней Локи никогда не видел, но такое сравнение ему не понравилось. И действительно, что он мог поделать с тем, что один шаг йотуна охватывает более двух метров, а Локи преодолевал такое расстояние шага за четыре. К тому же, ледяной пол был идеально гладким, а следовательно, и скользким. Йотуны приспособлены к ходьбе по льду, им удобно, а вот Локи приходилось идти очень аккуратно, чтобы не поскользнуться.
Наконец, они попали в тронный зал. В нём тоже находились скульптуры, но их было не много. Стены, в отличие от остальных помещений, были не гладкими, а испещренными затейливыми узорами. Сам Лафей восседал на троне, который также был вырублен изо льда.
— Я требую объяснений! — крикнул Локи. — Я пришел к вам с миром, просить у вас аудиенции, а вы меня заперли, словно пленника! На каких основаниях, позвольте узнать?
— Вы незаконно вторглись на нашу территорию и, к тому же, оскорбили мою честь, оскорбили честь нашего народа.
— Я вас оскорбил? — искренне удивился Локи. — Да я вас в глаза не видел, я очнулся уже в темнице.
— Это сделал твой спутник. Тор, сын Одина.
— Что с ним? — непроизвольно вырвалось у Локи.
— Заперт в темнице. Одину придется заплатить немалый выкуп, если он хочет увидеть сына живым.
— Что он вам сделал? — Локи испытал невероятное облегчение, узнав, что мальчик жив.
— Он нагло и дерзко оскорбил меня, этого достаточно.
— Он всего лишь глупый горделивый мальчишка! Смешно воспринимать его слова всерьёз, и тем более расценивать их как оскорбление. Он зазнавшийся ребёнок и не более того!
— Я знаю, и ни сколько не в обиде на его глупые слова, — Лафей усмехнулся. — Мне всего лишь был нужен повод. Если бы я взял в плен Тора без основания, это грозило бы Йотунхейму войной. А оскорбление — это серьёзный проступок. Один обязан компенсировать моральный ущерб.
— Допустим, но за что пленили меня? — не мог понять Локи. — Я всего лишь сопровождаю его и не несу ответственности за его слова и поступки.
— Ты до сих пор не понял? — Лафей удивленно приподнял бровь. — Не имеет значения, виноват ты в чём-то, или нет. Тор говорил, ты прибыл откуда-то издалека. Здесь тебя никто не знает, а значит, тебя не будут искать. Ты станешь моим рабом.
— Что?! — Локи застыл от негодования и гнева. — Да знаешь ли ты, кто я такой?!
— Нет, — просто ответил Лафей. — По правде говоря, мне и не интересно. Кто бы ты ни был, тебе не выбраться отсюда живым. А теперь, на колени.
Гневу Локи не было предела. Он и вообразить не мог, что кто-то попытается поставить его на колени. Ведь он бог, а не какой-нибудь смертный из Мидгарда.
— Да как ты смеешь… — начал было он, но тут что-то обожгло его спину.
Это один из йотунов ударил его ядовитым хлыстом. Боль была адская. Яд прошел через кожу и попал в кровь. От этого закружилась голова, и в глазах потемнело.
— На колени, — повторил Лафей.
— Не встану, — сквозь зубы ответил ас.
И снова удар хлыстом. На этот раз двойной. Ноги у Локи сами собой подкосились, и он упал на пол.