И ткнула в Машку тонким пальцем с острым коготком на конце.
— Фигня! — фыркнула Машка.
Прозвучало куда увереннее, чем Машка об этом всем думала. Потому что... А ну вдруг она и впрямь какая-то ведьма? Вдруг случайно чего-то наколдовала? Надо будет поговорить с этим Дэйром, хоть он и гад, но надо будет поговорить. Пусть расскажет, что ли, как у них тут ахалаи работают. Чтоб Машка случайно никого не заахалаила.
— Дэйр! — крикнул Элай.
"А он что — мысли читает?!" — возмутилась Машка и тут же испугалась. А вдруг и правда читает? Вдруг она насылает проклятия, а Элай читает мысли? Ой, это он про зубы, значит, читал… И про улыбку… И какой он красивый…
Тьфу! Бред какой!
Топот лошадиных копыт позади стал слышнее, ближе.
За спиной мягко спросили:
— Звал?
"А голос у Дэйра красивый, — подумала вдруг Машка, — вот прям шелковый, вот хоть завернуться в него можно. Особенно — когда хитрой рожи не видно…"
— Лиса считает, что Маша наложила проклятье в бою, — сказал Элай. — И это проклятье отняло у нас силы.
— У Дэйра особенно отняло, да, — тут же встряла Машка, — как отняло — так и пошел морлоков в капусту рубить…
Элай улыбнулся снова — хоть и слабо. А потом заинтересованно спросил:
— Что такое капуста? — и опять в голубых глазах вспыхнул неподдельный интерес.
— Эй! — возмутилась Лиса. — Я вас тут пытаюсь предупредить!
***
Дэйр тем временем лихорадочно взвешивал "за" и "против".
Рыжая почуяла подставу, но есть на кого свалить вину. Очень просто сказать: "Да, все дело в чужестранке". И отдать ее Ризу. Тот сопроводит быстренько за кусты, там — чик! — и готово.
А что? Дэйр-то свое дело сделал — задержал, как мог. Девка отыграла роль неплохо, но теперь она отыгранная карта. Пора в отбой. А то наглеет ведь. Лезет куда не просят. То и дело пытается затеять ругань, будто ему Риза с Лисой мало.
С другой стороны, девка раскачивает лодку, так?
А лодка, которая качается, плывет медленнее.
Знать бы, как надолго еще надо их задержать… Но об этом он узнает не раньше, чем ночью.
"Да что ты, других способов задержать толпу дураков не найдешь?" — спросил у себя Дэйр и чуть не вздрогнул — голос, прозвучавший в голове, был до боли похожим на отцовский.
"Пошел к черту", — уверенно ответил Дэйр голосу.
— Не растрачивай свое красноречие попусту, — ухмыльнулся он Лисе. — Маша тут ни при чем. Я бы почувствовал, сделай она что-либо. Думаю, это какой-то новый трюк морлоков. К тому же — я был ближе к ней, и ударь Маша со своей позиции, я бы упал первым. Но, как она верно заметила, у меня хватало сил. Чего нельзя сказать о вас, сражающихся в скоплении морлоков…
***
Машка вздрогнула.
Ее имя в его исполнении звучало странно. Жестко и шершаво, слишком твердо, слишком неправильно. И только сейчас, когда он назвал ее имя, Машку озарило: она действительно в другом мире. С странном-странном мире, где ее имя может звучать вот так.
"Но Элай-то по-другому говорит, — вспомнила она. — Да, тоже странно, но совсем не так… чуждо".
Надо как-нибудь ненавязчиво намекнуть Дэйру, что не стоит ему назвать ее по имени.
— У меня хватало сил! — возмущенно бросил шагающий впереди Риз. — По себе не судят, Лиса!
Та вновь злобно покосилась на Машку. Потом — на Элая. Потом — уперла убийственный взгляд в Дэйра. И Машка тоже обернулась к нему. В конце концов, куда хочет — туда и смотрит, так?
Тот насмешливо ухмылялся, глядя на Лису, но теперь Машке показалось, что насмешка — мягкая. Дружеская. Едва ли не отеческая.
"Какой же он настоящий? — подумала она. — Где он настоящий?"
Дэйр почувствовал, наверное, взгляд, потому что уставился на нее в ответ, холодно приподнял бровь, мол, чего хотела? И легонько потянув за поводья, заставил коня замедлить шаг.
Типа ответил на все вопросы. Типа "маг сделал свое дело, маг может уходить".
— Я приглядываю за тобой, имей ввиду, — прошипела Лиса.
— Хва-атит… — все с той же усталой улыбкой протянул Элай.
— Правда приглядываешь? — Машка состроила наивные глазки. Да, она слышала, что сказал Элай. Но тут все слышат, что говорит Элай, но никто не прислушивается. Она что, самая рыжая, что ли, чтоб его слушать? Нет! Самая рыжая тут — идет сейчас рядом и злобно косится своими мелкими черными глазенками.
"Как у плюшевой игрушки, — подумала Машка. — Пуговицы — они и есть пуговицы. Взяли с мягкого медведя — пересадили на человеческое лицо, добавили злобы и ненависти, и вуаля! Получилась Лиса!"
– Прям гора с плеч! — продолжала Машка. — Так рада, что кто-то присмотрит! Запоминай, мне больше двух бокалов – не наливать. Если начну песни орать, значит, второй тоже был лиш…