— Маша... — осторожно позвал он. — Жива?
"Маш-ша!" — мысленно передразнила она, но все-таки заставила себя оторваться и отступить на шаг.
Он придерживая ее за плечи теперь на вытянутых руках — будто боялся, что она снова на него прыгнет — еще раз заглянул в глаза, и будто бы ничего не изменилось во взгляде, только в его глубине зажглись насмешливые искры. Машка зачем-то поправила упавшую на лицо прядь. Огляделась.
Смахнула руки с себя.
И подумала, что всё как-то изменилось. Окончательно став настоящим, лес не пугал так сильно, как раньше. Колдовской мужик, как ни странно, тоже.
Он — человек, пусть даже маг. Открытие века, блин! Но всё же — он человек. И у него в груди бьется сердце. И взгляд на самом деле — теплый, только присмотреться надо. Лес, удивительно теплый, даже глубокой ночью, пахнет цветами, а звезд наверху столько, что в них, кажется, можно утонуть. И мелкие светящиеся бутоны под ногами — как отражение неба.
— Жива, — Машка вдруг, неожиданно даже для себя, улыбнулась.
Дэйр тоже... Ну, не то, чтобы улыбнулся. Губы тронуло едва заметное подобие легкой ухмылки, даже — намека на ухмылку. Судя по этому намеку да еще по насмешке, все так же сквозящей во взгляде, Машке не стоило узнавать ответ на следующий вопрос. Но она просто обожала узнавать ответы, которые не стоит узнавать.
— И? — спросила она, заранее скрещивая руки на груди. — Что это было?
— Ты набросилась на меня, — ухмылка стала явнее. Машка злобно прищурилась в ответ и объяснила:
— До этого.
— Сова, — ухмылка наконец нарисовалась полностью. Наглая, довольная змеиная рожа.
Машка фыркнула и круто развернулась, чтоб уйти.
— Но большая, — сказал ей в спину Дэйр. — Большая и страшная. Маша! Нам не в ту сторону!
Она замерла и тяжело вздохнула, поднимая голову к бездонному небу.
Она улыбалась.
***
"Какая дурацкая идея", — думал Дэйр, глядя на то, как Маша неспешно разворачивается и шагает обратно.
Поначалу идея казалась хорошей. Казалось бы, что для него, представителя Темного ордена, может быть проще, чем запугать потерянную девочку в темном лесу? Запугать — чтоб отвлечь от ненужных мыслей и разговоров...
Конечно, поначалу, только натолкнувшись на нее, он вряд ли смог бы так сделать — он сам испугался.
Так, что даже дыхание сбилось, что все слова забыл, что начал говорить об услышанном звуке и только потом понял: а если она тоже слышала? Пришлось придумывать новый звук. Но прийти в себя и понять, что делать, не давал другой вопрос, который никак не шел из головы: а вдруг она всё видела?
Вдруг следила за ним?
"Гуляла"! Как же!
Ну а даже если и не видела — он встретил ее у поляны, и шла она наперерез ему, а не возвращалась оттуда же, откуда и он, — догадаться ведь могла?
Он пытался высмотреть в ее глазах, что она знает, о чем догадывается. А она в это время говорила какие-то глупости про скрипку. И это было плохо. Дэйр ведь видел: не дура деваха, совсем не дура. Но прикидывается. Слегка нервная. Но всё же — не настолько напугана, как должна бы быть, если б увидела его за работой.
И вот тогда родилась дурацкая идея — напугать. Конечно, это было глупостью изначально. Глупостью, продиктованной в основном растерянностью и бессильной злостью. Но тогда такое решение показалось логичным: во-первых, посмотреть, как она отреагирует, когда и впрямь испугается, да и — испугается ли вообще; во-вторых, уйти пока от скользкой темы, чтобы выиграть время и разобраться, как вести себя дальше.
В-третьих... Ну, просто захотелось хоть на мгновение не чувствовать загнанным в угол испуганным зверем. Потому что нечестно ведь: она вообще никто, звать ее никак, свалилась не пойми откуда, не умеет ничего, а ведет себя — едва ли не как хозяйка положения. Всё из-за дурацкого Элая — полюбилась, гадина, принцу, теперь принцессой себя мнит. Но принцессы, крошка, не бегают среди ночи в одиночку по темным лесам...
Примерно с такими мыслями — путанными, бредовыми, — он принялся ее запугивать. И сова, дрянь такая, подвернулась вовремя.
А потом случилось самое страшное: девка не убежала с визгом прочь — это вообще несбыточная мечта, чтоб убежала и заблудилась, но Дэйр прекрасно знал, что чудес не бывает, — девка прыгнула ему на шею. Он легонько обхватил ее в ответ инстинктивно. И замер.
Она оказалась такой хрупкой и нежной, что Дэйр вдруг испугался, что сломает случайно. Он в конце концов, только в этом хорош: в том, чтобы что-то ломать. Вот был бы он тем светлым магом, которым прикидывается, был бы целителем — тогда да, тогда прыгать ему на шею было бы логичным и правильным решением...