И вот еще важный вопрос: если ее появление здесь — его рук дело, почему она об этом не говорит? Нет, о нем, конечно, она не должна догадываться, но где крики: "Помогите, меня кто-то невесть как притащил сюда"? И слезы: "Я хочу домой!"
Или дома было так плохо? И где этот дом? Что это за Мордор такой? Что вообще о ней, об этой Маше, известно?
Выходит, ведет она себя, как заправская шпионка. И таскает за собой какую-то вещь в чехле. Может, ей есть что скрывать?
Облегчение пришло неуверенно, осторожно. Выходит… Это все-таки не он? Не он сделал так, чтобы к Элаю и его шавкам присоединилась странная попутчица?
Тогда — кто?
Вслед за облегчением накатил страх. А если отец? Если это очередная проверка от Темных? Если она — их шпионка? Что она расскажет им? Как много слабостей проявил?
"Ну да, — мрачно подумал он, — все верно. Просто так никакая девка не будет прыгать в его объятия, когда рядом целый Элай. Просто так никакая девка не будет переживать, что он полез в драку с морлоками, рискуя собой. Просто так никто не будет проявлять… Как это называется? Забота? О нем заботиться — затея бессмысленная, вот о деле — это да".
Значит, либо она от отца, либо в деле есть третья сторона.
Дэйр закусил губу и сжал свободную руку в кулак. Очень захотелось стукнуть кого-нибудь легеньким заклятьем.
Он пытался рассуждать логично. Но делать это почему-то было невероятно трудно.
***
— А твоя принцесса… — заговорила Машка. — Далеко?
— Пару дней пути, — радужно улыбнулся Элай.
Солнце играло в его светлых волосах, отражалось в огромных смеющих голубых глазах, и Машка мысленно вздохнула.
"Жаль, у нас таких не делают…"
Не, ну правда: попробуй найти такого красивого мужика. Как отфотошопленый, блин! А когда о своей принцессе вспоминает, так вообще весь светится. Что же так за принцесса такая, что от нее он в фонарь в превращается? Может, она его заколдовала? Тут народ, вроде как, колдовать умеет… Хотя, если честно, она больше слышала о колдовстве, чем видела хоть какое-то его проявление. Вот если бы Дэйр, к примеру, нашел дохлую птичку, взмахнул рукой — и оживил, вот это было бы колдовство!
Он же, вроде как, целитель, да? В светлом балахоне с не отстиранными до конца кровавыми пятнами на рукавах…
Хотя рожа у него, честно говоря, вообще не целительская. У него такая рожа, будто он всем того самого яду, о котором Машка недавно думала, всем уже давно в еду подсыпал. И еще подсыпет, если этот не сработает.
"Да что ж такое?! — мысленно возмутилась Машка. — Почему о чем ни подумаю — в итоге думаю об этом гаде?"
Сосредоточилась на Элае. И честно призналась:
— Я бы познакомилась с принцессой.
— Правда? — он опять обрадовался. Придурок радостный. Точно заколдованный. А еще есть вариант, что раньше он был лабрадором, и его превратили в принца. Кому и зачем это было надо — непонятно. Но лабрадору теперь весело — ему всегда весело, чё — а остальным с ним мучиться.
С другой стороны, они не особо и мучаются. Один сзади плетется, двое других впереди идут, воркуют. Правда, выглядит, будто переругиваются, но Машка уже поняла: это у Риза с Лисой такие брачные игры.
— Правда, — кивнула Машка.
— Тогда я вас познакомлю, — легко согласился Элай. — Обратно мы через то же селение идти будем.
"Значит, все-таки оставит, — мрачно определила Машка. — Ну и черт с вами. Валите. Ругайтесь, грызитесь, травитесь ядом этого рептилоида! Ну и безмозгло улыбайтесь! Делайте, кто что умеет, ребятки. А я не пропаду. Я скорее, с вами пропаду, чем без вас. С вами любой нормальный человек пропадет!"
Покосилась на него, но Элай смотрел вперед.
Он был высоким, и Машка едва доставала ему до плеча. Когда не смотрел на нее снизу вверх, начинало казаться, что он ее и не замечает. Что ее для него не существует. И от этого становилось еще хуже. Как будто только что на тебя светило солнце, тебе улыбался весь мир — а теперь отвернулся.
Наверное, это его особая магия. Невидимая, но ощутимая, зараза.
Машка чуть было не обернулась опять к Дэйру.
За поддержкой.
"Ну, да, — подумала она. — Это именно тот, кто поддержит…"
С другой стороны, когда она так глупо испугалась там, в ночном лесу — поддержал. Еще как! Можно сказать, взял всё в свои руки. Машка усмехнулась себе под нос.