Дэйр снова уловил на себе косой взгляд Маши. На этот раз она даже задержала его — и он успел посмотреть ей в глаза. Вопросительно выгнуть бровь: чего ты хочешь от меня, девочка? Сов вокруг, вроде как, пока не летает. Да и спасать тебя, если что, буду уже не я…
С другой стороны, Элай так старается идти быстрее, что схвати сейчас Машу какой-нибудь гигантский орел — высочество и не заметит.
"Так что да, — мрачно подумал Дэйр. — Если что — опять мне спасать"
Привязалась на нашу голову…
С другой стороны, он был ей даже немного благодарен. Они сейчас не несутся галопом только потому, что коней на всех не хватает. Хватало бы — кто бы стал сейчас ждать ту Лису?
Зря, в общем, Лиса ее так не любит. С другой стороны, Лиса никого не любит.
По крайней мере, сама она в этом свято уверена. А то, что видит он… Скажем так, он довольно смутно в принципе знает, что такое любовь, как ее понимают они, и как она проявляется. Желания — да. Они есть у всех, и у той же Лисы, и весьма заметные, хоть и прячет их, ощерившись и огрызаясь, стоит подойти хоть немного ближе.
А эта самая любовь…
Вот та штука, от которой у Элая горят глаза. Та штука, которая заставляет его становится еще большим идиотом, чем он есть. Это — она?
В таком случае, Дэйр совсем не против того факта, что этой штуки не знает.
***
— Полдня пути, — тихо сказал Элай, сосредоточенно шагая вперед. — Там должен быть еще мост.
Машка понимала, что это он не ей. Это он, скорее, сам себе. Но промолчать по традиции не смогла.
Хмыкнула:
— Если его тоже не сломали…
Элай покосился странно, задумчиво. Будто в голове у него было что-то свое, и ее реплику он просто не услышал. Услышал просто, что кто-то говорит, глянул — нет, не его принцесса. Значит, не стоит внимания.
"Молчи, — сказала себе Машка. — Видишь — высочество не в настроении, еще рассердится..."
Очень не хотелось, чтоб он рассердился на нее. Что-то очень мрачное, опасное сейчас в нем было. То самое чужое, что только проскользнуло недавно — теперь глубоко поселилось в глубине глаз, которые из небесно-голубых стали вдруг темно-синими. Не хотелось бы, чтобы оно, с такими глазами, сейчас на нее рассердилось. Оно может и взглядом зашибить…
"Молчи!" — повторила себе Машка и позвала:
— Элай!
— А? — он глянул на нее, моргнул, и взгляд на мгновение прояснился. Будто только что понял, что его зовут.
— А это не опасно? — спросила она.
Судя по всему, трезво мыслить в ближайшее время он не планирует. Остальные, вероятно, слишком преданы: партия сказала: "надо"… Нет, не то. Принц сказал "побежали" — и все побежали. А думать — ей. Даше-путешественнице.
"Где моя обезьяна? — тут же затребовала она у мироздания. — У Даши была говорящая обезьяна!"
И тут же быстро огляделась. Кто знает, как тут мироздание работает. Тут и обезьяна может на зов прибежать.
Но обезьяны не было, Элай смотрел снизу вверх в глаза, ожидая продолжения — взгляд посветлел, но ни отражения солнца, ни смешинок в глазах — и Маша заговорила:
— Тот, кто сломал мост, наверное, предполагал, что вы… мы пойдем дальше так…
— И? — спросил Элай.
Серьезно так спросил.
А Машке страшно захотелось, чтобы он сейчас улыбнулся. Да, понятно, разговор серьезный, но Элай без улыбки — это что-то ненормальное. Неприятно ненормальное. Как говорящий кот. Или смеющаяся собака… Летающая рыба…
Короче!
Элай должен улыбаться.
Просто должен — и всё. Другого Элая она не знает. И другой ее немного пугает, если честно.
Захотелось снова обернуться к Дэйру. Просто встретиться взглядом, чтобы стало спокойнее. Чтоб убедиться: все в порядке. Это просто Элай расстроен. А все остальное — как и раньше. И Дэйр — все та же зеленоглазая рептилия. И если сейчас вдруг из кустов сова…
"Маша!" — строго окликнула себя.
— И может, — сказала Элаю, — это сделали специально? Чтобы направить вас по дороге к другому мосту. Чтобы устроить, например, засаду. Есть на дороге какое-нибудь удобное для засады место? Может, они сейчас сидят там — и тебя ждут?
Элай задумчиво хмыкнул. И вдруг — улыбнулся.
Но совсем не так, как ей хотелось. Жестко и холодно. И так же жестко отчеканил:
— Пусть ждут.
И даже как будто ускорил шаг.
Как только он снова уставился вперед, Машка все-таки оглянулась.