Он покачал головой.
— Не хочешь сказать правду Элаю, когда вернется?
— Так не услышит же, — усмехнулась Машка. И страшным голосом напомнила, воздев палец для пущей убедительности. — Принцесса!
Дэйр усмехнулся в ответ — одними губами. Взгляд остался пристальным, пронизывающим.
— Но зла я не желаю, — тут же быстро вставила Машка. — И не я сломала мост. Я… Наверное, я хочу помочь. Просто пока из меня помощник — так себе выходит.
— Потому задаешь вопросы? — Дэйр опустился на шкуру, он был все еще далеко, фактически на другом конце поляне, но Машке вдруг показалось, что он очень близко, что он все понимает, и что ему можно сказать все, что угодно. Он… как будто не такой правильный, как все эти, остальные. Потому — поймет.
"Рубашку ему!" — затребовала мысленно.
Мироздание проигнорировало. Впрочем, в отличие от мыслей касательно обезьяны, тут она хотела бы, чтоб оно услышало.
— Пытаешься понять, что и как устроено? — продолжил Дэйр.
— Ну да, — кивнула она. — Тут у вас все… непривычно.
— Идешь рядом с нашим принцем, — снова заговорил он, и снова вышло по-кошачьи вкрадчиво, — рука об руку. Едешь на его коне. И действительно хочешь помочь ему добраться до его принцессы?
— Ну… да… — менее уверенно ответила она, пытаясь понять, чего ему надо на этот раз. Он-то, конечно, близко, но вот этот его острый взгляд говорит о том, что близко он намеренно. Что ему нужны ответы. Не сама Машка ему интересна — ответы.
— Я видел многих женщин, что были рядом с ним, — задумчиво произнес Дэйр. — Не влюблена в него только Лиса. И то — потому что…
— …влюблена в Риза, я вижу, — кивнула Машка, и снова он приподнял свою чертову бровь. Будто так удивительно: заметить что-то настолько явное.
— Любая другая захотела бы женить его на себе, — продолжал Дэйр. И неожиданно спросил. — У тебя остался кто-то в твоей стране?
"Толик считается?"
Машка неопределенно пожала плечами.
— Был один парень…
И Дэйр наконец снова расслабился. Кивнул в очередной раз — теперь так, будто все стало на свои места. Будто ему очень нужно было что-то понять — и он наконец понял.
Нет, оно, конечно, важно. Теперь он точно знает, что она — не влюбленная дурочка, сломавшая мост, чтоб остановить предмет воздыханий от слишком поспешной женитьбы. Только почему ей кажется, что не в этом дело? Или ей очень хочется, чтоб не в этом было дело?
А еще — ей очень жаль, что ничего, даже отдаленно похожее на разочарование, не скользнуло в холодном взгляде.
— А у тебя? — спросила вдруг она. — У тебя есть кто-то?
И снова он явно удивился вопросу. Уставился на нее так, будто она спросила какую-то совершенно явную глупость.
"Ну да, — подумала она. — Вопрос явно не в основном ключе беседы… Вот тянет тебя на такое, да? Если не сморозить глупость, так хоть спросить!"
— Нет, — холодно ответил он и поднялся.
Машка испугалась, что сейчас он совсем уйдет. Чуть было не возмутилась: кто же будет охранять вещи? Кто будет ее охранять? А вдруг сова?
Но далеко он не ушел.
Снова принялся рыться в походной сумке. Бросать что-то на землю рядом с собой. В общем, явно дал понять, что занялся важным делом, и теперь его не трогать.
"Всё, — сказала она себе, — больше лучше вообще ни с кем не говори. Только хуже получается".
***
Она задавала слишком много вопросов.
То о врагах, то о женщинах.
Дэйру никогда не задавали таких вопросов, никогда — так прямо и открыто.
"Зачем это тебе? — думал он. — Чего ты от меня хочешь? Чего ты хочешь?"
Ему было не по себе. Непривычное чувство. И очень неприятное.
***
Пока Дэйр делал вид, что очень занят, Машка раскрыла футляр скрипки и тоже принялась изображать из себя занятую. Не сидеть же и не пялиться на него, пока он вещи перебирает. Она и так слишком много на него смотрит. И глупости разные говорит, вопросы задает неуместные, а у нее, между прочим, еще есть о чем подумать. О возвращении домой, например, или еще лучше — о Матильде. Дом — он где-то далеко. А Матильда — рядом.
Машка протянула руки к скрипке и подняла ее повыше, чтобы рассмотреть.
"Ну как ты, моя девочка? — мысленно спросила она. — Натерпелась?"
Ни одна струна Матильды не дрогнула.
"Умница моя", — похвалила Машка. С другой стороны, а чего она ожидала? Что скрипка начнет с ней разговаривать и жаловаться на жизнь?
"Но крокодилы же тут разговаривают!" — усмехнулась Машка и опять невольно бросила взгляд на Дэйра.
Захотелось взять в руки смычок и начать играть. Показать ему магию, которой она владеет. Может, она и не такая, как в этом загадочном и красивом мире, но тоже — действенная. И сама она, Машка, хоть и не волшебница, не ведьма и не фея, но повелевать звуками умеет. Даже Сергеевна иногда пускала скупую слезу, когда Машка принималась играть Вивальди. И стало так интересно, как отреагирует Дэйр?