Что им какие-то веревки и страшные рожи?
— Ничего, — ответил Дэйр тем временем. — Ждать. По возможности, молча, Маша.
Прозвучало строго. Напряженно и строго, и очень серьезно, так что Машка всерьез задумалась, не пора ли пугаться по-настоящему. Еще и это "Маш-ша" — совсем непривычно. Без мягкости, без издевки, просто констатация факта. Ее зовут Маша. Он к ней обращается. И его сейчас просто обязательно нужно слушаться.
Он знает, что делать...
Знает же?
— У тебя есть план? — тихо спросила она.
— Маш-ша! — вот это было уже совсем строго.
Потом Дэйр выдохнул. Она явно ощутила спиной, как напрягся, будто собирался зарядить какую-нибудь длинную тираду о том, как она ему дорога, но потом вдруг выдохнул и расслабился.
И вот это уже напугало ее всерьез.
Она уже достаточно хорошо знала его, чтобы видеть: он никогда не расслабляется. Не позволяет себе. Одна случайно проскользнувшая мягкая улыбка — и он снова собирается яростным усилием воли, становится еще опаснее, еще злее, будто сам на себя злится за эту улыбку. И шипит. И плюется ядом. Гадюка хвойная, крокодил в балахоне...
А теперь — расслабился.
Принял всё как есть. И даже на нее не ругается.
Это будто... сдался. Смирился.
"Ну нет, — подумала она, — так не пойдет! А спасать меня кто будет? Думаешь, совой один раз отделался — и всё? За неимением свободных принцев — тебе отдуваться! Ты у меня сейчас так шипеть начнешь..."
Она с силой ткнула Дэйра локтем в бок.
Он молча толкнул ее так же — дал сдачи.
— Давай, — прошептала она, — сделай уже свою абракадабру и освободи нас. Я могу их отвлечь как-нибудь.
— Чего сделать? — не понял он. Ну, хоть заговорил. И сказал не "Маш-ша" — уже, можно сказать, прогресс.
"Решено, — подумала Машка. — Вернусь домой — займусь дрессировкой рептилий!"
— Ну рукой махни, как ты до этого делал, — объяснила она ему.
Она помнила, что он может. И ударить, и добить.
— Как я, по-твоему, махну рукой, если они связаны? — тут же зашипел он в ответ, и у Машки от сердца отлегло. Всё было не так плохо. Да, определенно. В дрессировщики рептилий ей дорога.
— Ногой, значит, маши! — она тоже перешла на шипение. Ну а что? Ему можно, а ей — нет? — Ты сейчас единственный, кто может хоть что-нибудь сделать!
Он помолчал.
Снова ощутимо напрягся. А потом тихо, глухо спросил:
— Что именно, по-твоему, я могу сделать?
— Ты считаешь, мне сейчас есть до этого дело? — удивилась она.
В общем-то, она догадывалась, почему он сейчас напрягся. Ну, кроме того, что они связаны и их, возможно, скоро убьют. Все те его магические боевые выкрутасы были слабо похожи на лечебную магию. Вот сразу она поняла, что никакой он не добрый маг. По лицу же даже видно, не добрый. Или как они там его зовут? Светлый? Лечебный? Блин… В общем, как ни обзови, он точно не это все.
— Да, — ответил он. — Считаю, есть.
И снова расслабился.
"Плохо, дрессировщик Мария! — отчитала себя Машка. — Плохо!"
Движение со стороны отвлекло ее. Машка обернулась. Элай медленно поднял голову и пристально уставился на врагов. Мужик в капюшоне тут же скрылся в лесу, а четверка уродцев направилась к ним.
— Принц Элай! — заговорил самый шрамированный.
"Заказчик ушел, вожак нарисовался", — решила Машка.
— Так странно видеть тебя здесь, в наших краях... Да еще и без охраны! С горсткой неумех, вдали от своего папочки, своей свиты...
— Скольких человек ты лишился из-за моей горстки неумех? — спросил Элай.
Голос прозвучал так, будто репетировал эту фразу полчаса, а не валялся тут в отключке, привязанный к рыжей.
— Допустимые потери, — отмахнулся тот. — Мы уже и без того многих потеряли.
— Решили потерять уже и остальных, чтоб не мучиться? — встряла Машка. Шрамированный бросил на нее задумчивый взгляд, но думал, кажется о своем. Дэйр же — снова больно толкнул локтем.
— Мятеж, — вдруг вспомнил Элай. — Ты о мятеже в соседних землях, подавленном два года назад.
— О-о, — уважительно протянул мужик. — Принц даже кое-что знает о произошедшем здесь... Но принц думает, мятеж был подавлен. Однако многие не согласятся с тобой, мальчик. И твоему отцу придется признать наши права на эту землю. Выбора у него не будет.
Элай криво усмехнулся. Жестко отчеканил:
— Ты плохо знаешь отца, оборванец.
— А ты плохо знаешь меня, юноша, — так же жестко ответил тот. — Мы не будем спешить, Элай. Мы будем присылать ему твоих друзей. По частям. Друзей, как я вижу, у тебя много. Частей будет еще больше... Посмотрим, как быстро старик сломается, да?