Я чувствовал себя смертельно усталым. Я отдал ему деньги. Еще через полчаса мы въехали в город.
Термез интересен тем, что именно здесь была зафиксирована самая высокая температура на планете: что-то около 53 градусов Цельсия. Узбекские пограничники варят выдаваемые им яйца, просто положив их на солнцепек.
Во времена Чингисхана и Тамерлана это был вполне приличный городок. Ко времени моего приезда город представлял собой дыру, чересчур грязную и заброшенную даже для узбекских клошаров.
Единственным источником существования здесь были несколько американских военных баз и граница с Афганистаном, через которую Россия гнала на юг гуманитарную помощь.
На Афганистан можно было полюбоваться невооруженным глазом. Течет вонючая речка, один берег – узбекский, а на другом национальным спортом всего лишь пятнадцать лет назад являлась игра в футбол головами русских военных.
Я вышел на главную улицу Термеза, и у меня сложилось впечатление, что главная улица является также единственной. Я побродил по пыльным кварталам. Осматривать здесь было нечего.
Единственное, чем я собирался заняться, – дождаться наступления вечерней прохлады и на автобусе поехать еще куда-нибудь… пока не знаю куда.
Под жутким солнцем время расплавилось, растеклось и потеряло способность к движению. Выбрав самое заброшенное и вроде бы необитаемое здание, я спрятался в его тени, снял кеды, задрал ноги и решил, что посижу здесь хотя бы полчаса.
Спустя приблизительно минуту выяснилось, что здание – единственная в Термезе действующая мечеть. Изнутри вывалилась толпа прихожан. Встав полукругом вокруг меня, они громко и по-русски начали обсуждать исторический парадокс: раньше в их городе неверных просто резали, а теперь… вот ведь странность!., белым бороду разрешают носить, а им, правоверным, не разрешают… почему так?
Я встал, обулся, забрал рюкзак и ушел. Мусульмане молча смотрели на мою спину.
Наступление прохлады я встретил во вполне приличного вида кафе. Там был сонный вентилятор под потолком, на стенах висели календари с тетками в лифчиках, а официантки носили пиво на подносах. Иногда, правда, по инерции пытались не нести поднос в руках, а поставить на голову.
У девушек были причудливые прически. Они им шли. Я имею в виду, что если бы девушки были лысыми, то это шло бы им гораздо меньше.
А главное, в кафе были русские. Представляясь, парни произнесли не Аладдин или Алибаба, а… вообразите!… Толик и Юра! Пожав им руки, я подумал, не зарыдать ли мне.
Парни служили в российском Министерстве по чрезвычайным ситуациям. Они возили медикаменты и теплые одеяла в Афганистан, а сами были родом с Сахалина. Я не знал, где это, но знал, что Сахалин – это почти дом.
Парни пили пиво и тоже были рады меня встретить.
– Давно ты здесь?
– Уезжал – застегивал ремень на первую дырочку. А теперь на третью.
– Путешествуешь?
– Пытаюсь убраться из этой дыры.
– В смысле?
– Заехал случайно. На поезде. А билетов, чтобы уехать, нет.
– Лети на самолете.
– Нет билетов.
– Нет билетов даже на самолет?
– Нет. Вернее, есть, но только в Ташкенте. А в Ташкент я соваться не могу. Боюсь. Там милиция.
– Неужели здесь нет билетов на самолет? Не поверю. Дай им денег. За двадцать долларов эти парни отнесут тебя до Москвы на руках.
– Я тоже так думал. Хрен! Они хотят $500. У меня столько уже не осталось.
– Поезжай автостопом.
– Ты видел местные таможни?
К пиву парням хотелось чипсов. Однако в этих краях никто не знал, что означает слово «чипсы». Летчики ругались с официанткой:
– У вас есть чипсы?
– Нет.
– Во всем Узбекистане нет чипсов?
– Были, но кончились.
– Во всем Узбекистане кончились?
Потом официантка все-таки продала парням то, что, по ее мнению, могло прокатить за чипсы. Блюдо было похоже на кусочки черствого лаваша. На чипсы оно похоже не было.
У парней были шелушащиеся от солнца рожи и светлые рубашки летчиков русской авиации. Они еще поболтали со мной, еще раз рассказали про то, что глупые афганские производители героина шьют из одеял, которые парни им раздавали, плащи, а потом сказали, что сейчас придут.
К моему столику подошли две девочки лет пяти. Не удивлюсь, если на самом деле им было лет этак 9 – 12. Тоненькие ручки. Чем-то зеленым покрашенные ногти. Они попросили у меня денег на хлеб. У меня действительно не было денег… вернее… в общем, я ничего им не дал.
Девочки стояли и смотрели на меня. Ножки у них были еще тоньше, чем ручки, и девочек слегка пошатывало. Одна была одета в белое пушистое платье… маленькая невеста. Раз я не дал им на еду, то девочки попросили попить минералки из моей бутылки, сморщили рожицы от газа и тихо-тихо исчезли.
Вернувшись, русские задали вопрос в лоб: я упомянул, что пятисот долларов у меня не осталось, но сколько же в этом случае у меня осталось?
– С какой целью интересуешься?
– Давай мы впишем тебя на наш самолет.
– Куда вы летите? На Сахалин? Что я буду делать на вашем Сахалине?
– Ты дурак? Купишь билет и через семь часов обнимешь жену.
– На Сахалине есть билеты до Петербурга?
– Там, брат, родина. Там все есть.
– А если нет?
– Ну, сиди здесь.
Семь часов… и обнять жену… мазефака, это казалось не более реальным, чем через семь часов голой рукой потрогать марсианский грунт.