Издатели выстраивались в очередь… совали купюры в замочную скважину моей запертой двери, просили взять и опять красиво помереть… по просьбе читателей…
Мне не хотелось больше умирать. Хотелось жить. Но я не знал, с чего начать.
Именно издатели подсадили меня на деньги… зависимость оказалась похлеще, чем от героина. Ты берешь в руки первую купюрку… как шприц… ты думаешь, что сильный парень, справишься… но ты проиграл уже в эту минуту.
Ты решаешь немного заработать… просто чтобы не думать о деньгах… и мир радостно дает тебе заработать, но ни о чем, кроме денег, думать ты больше не можешь.
Издательский бизнес – сволочное занятие. Когда-нибудь я расскажу вам обо всех его секретах, но не сегодня, идет?
За первые три месяца карьеры писателя я заработал не меньше $7000. С одной стороны – скромненько. Московские редактора зарабатывают и побольше. С другой стороны – в год должно было получиться около $28 000. Правда, лафа кончилась гораздо быстрее, чем через год.
Тем не менее, я успел купить себе жалюзи на окно в кухне, умную, как говорящий попугай, стиральную машину, дорогой стульчак на унитаз, моющий пылесос «Rowenta», машинку, чтобы брить голову, телевизор с самой большой диагональю, какой только бывает, коляску новорожденному сыну, компьютер и удобный стул, чтобы сидеть за компьютером, целую кучу модной одежды, индийских курительных палочек, лосьонов для бритья, мебели, ароматизированной туалетной бумаги, корма для аквариумной черепахи…
Еще я купил себе навороченный телефонный аппарат с автоответчиком. Мне нравилось с ним баловаться. Сперва я замогильным голосом записал на нем такой текст: «Если вы срочно не повесите трубку, то в ухо вам вонзится отравленная стрела. До выстрела осталось три секунды… две…»
Потом мне показалось, что это не смешно, и вместо предыдущего текста я записал такой: «Подумайте, на хрена вы звоните мне? Позвоните лучше родителям».
Трубку я не брал принципиально. Просто лежал и слушал реакцию тех, кому было не лень набрать мой номер.
Прежде ничего этого у меня не было. Не было даже дома, куда все это добро можно было бы сложить. Потом дом появился, и первое, о чем я подумал: а не сжечь ли мне его на хер, как думаете?
Жизнь напоминала дешевое порно. Тот же поток мутных физиологических жидкостей. То же полное отсутствие внятного сюжета.
Заработать денег. Купить новые ботинки «Доктор Мартенс». Сидя перед экраном с MTV, дождаться пока ботинки порвутся. Заработать денег на новые. Сидя перед экраном…
Протрезветь не удавалось неделями. Ну и, конечно, девушки…
Скоро я умру. Тоже стану мутной физиологической жидкостью. Донашивать «Доктора» и досматривать модные клипы станет кто-то еще… кто-то следующий.
Года четыре назад я, помню, сидел в небольшом баре. Бар располагался на центральной площади городка в северной Франции.
Вокруг орали и махали руками похожие на носатых кавказцев смешные люди – французы. Я сидел спиной ко входу. Тишина повисла резко. Отвесив челюсти, французы круглыми глазами смотрели мне за спину.
Я оглянулся. В дверях стоял мужчина в косухе, узких рваных джинсах и остроносых сапогах.
Хищный профиль. Седые волосы до плеч. Серебряные перстни на узловатых пальцах. Образцово-показательный персонаж movie про ужасы на Среднем Западе.
Французы не сомневались, что сейчас персонаж начнет приставать к женщинам и тырить пирожные. А я вот не испугался. Я не был знаком с мужчиной, но много раз видел его портреты.
Мужчина был не ангелом ада, но вестником рая. Его звали Ги Жильбер – «священник в косухе». Знаменитый на весь мир отец Ги евангелизировал парижских рокеров, портовых шлюх и наркоманов.
Священник купил себе кофе. Я извинился и попросил разрешения к нему подсесть. Мы поболтали.
Я спрашивал отца Ги, сложно ли ему работать с подобной публикой? Он отвечал, что сейчас ничего… сейчас полегче… а вот сначала… слева у него не осталось ни одного несломанного ребра… зато многие из его первых клиентов сегодня завязали с героином и проституцией… живут в нормальных семьях.
С тех пор я не встречал отца Ги ни разу. Но часто вспоминал о том, как давным-давно разговаривал с ним в маленьком баре в маленьком французском городке.
Можно ли ходить в косухе и быть хорошим человеком? Вернее, так: можно ли ходить в косухе, узких рваных джинсах и рок-н-ролльных тишотках и при этом являться самым настоящим святым?
Что есть грех? Что – любовь? Как мне жить в этом странном мире? Я имею в виду: что мне делать, чтобы ПРАВИЛЬНО прожить жизнь в этом странном мире?
Я вспоминал носившего косуху священника, и мне казалось, что я знаю верный ответ.
Поселок, в котором я вылез из поезда, уступами спускался с сопок. Деревьев на сопках не было, а было то, что осталось от последнего пожара: скелеты деревьев… серые сталактиты… кариесные зубы земли.
Сам поселок, как компьютерная игра, состоял из нескольких уровней. Последний располагался почти у Тихого океана, однако между ним и прибоем сумела уместиться еще безымянная речка. В самом глубоком месте – приблизительно по щиколотку. Туда и шла на нерест горбуша.