Я спросил у Геннадия, храм каких именно богов мы только что проехали, а он объяснил, что это не храм, это китайцы пару лет назад начали строить здесь придорожный ресторанчик, но разорились и не достроили.
После обеда мы въехали в деревянный городок с пыльной центральной площадью, баром под вывеской «Шофёр» и названием, не способным застрять у меня в памяти.
Геннадий посмотрел мне в лицо и сообщил, что больших городов до Иркутска больше не будет, так что отсюда необходимо взять попутчика, иначе денег, которые я ему плачу, не хватит даже на бензин.
Я сказал, что мне все равно. Мы выбрались из машины. Одновременно потянулись.
Вокруг ходили жители Азии. Это не были рахитичные вьетнамцы. Это были громадные, выше русских, широкоплечие, вспоенные кумысом мужики с крепкими и кривыми ногами. Гортанные и горбоносые кочевники.
Попутчика мы ждали долго. Гена ходил к автобусной станции, выкрикивал: «Иркутск! Едем в Иркутск!», но желающих поехать в его автомобиле не было.
Рядом с местом, где я стоял, пожилая проститутка с серьезным лицом и могучими руками очаровывала бурята в очках:
– Мне много денег не надо. Мне только чтобы на брюки новые хватило. А то старые порвались, видишь?
– О-о!
– И уж за эти деньги ты полюби меня как следует. Как следует, понимаешь?
– О-о…
У проститутки была крашеная шерстка на черепе. День заканчивался.
Оказаться в незнакомом Иркутске ночью, опять пытаться сообразить: идти в гостиницу, на которую, я и так знал, у меня нет денег, или пытаться найти в спящем городке бабушек, пускающих переночевать лысых приезжих… меня не устраивал такой вариант. Я несколько раз подходил к водителю, говорил, что пора. Потом я даже наорал на него.
– Ладно. Не кричи. Не хочешь ждать – не надо. Сколько сейчас времени?
– Понятия не имею, сколько у вас здесь времени!
– У тебя ж часы!
– На них московское время.
– Хорошо. Давай так: перекусим и, если попутчиков не будет, сразу поедем. Идет?
– Идет.
– В позную пойдешь?
– Это место, где принимают позы?
– Это место, где едят позы. Вроде пельменей. Вкусно.
У входа в позную висела музыка ветра… Такая, знаете, металлическая брякалка. На конце длинного шнура болталась металлическая жаба, которая билась о полые трубочки.
Нам принесли позы: здоровенные пельмени с рубленым мясом и травками внутри. Они были холодные. Я был голоден, но все равно не стал их есть. Еще подали соленый чай с концентрированным молоком.
За столиком рядом с нами сидели молодой бурят (якут? казах? тывинец?… Господи, где именно я сегодня нахожусь?) и русская девушка. Оба были пьяны. Девушка орала парню в лицо какие-то непонятные посторонним упреки, а парень дремал. Потом девушка пошла в туалет и исчезла.
Все до единого посетители позной пили «Балтику-девять». Ядерное пойло со вкусом хлеба и крепостью портвейна.
По слухам, в этих краях напиток фальсифицировали, как в моем городе фальсифицируют водку. Умельцы разбавляли пивное сусло техническим спиртом и клеили на коктейль этикетки, изготовленные на цветном ксероксе. Уверяли, что бизнес прибыльнее, чем мыть золото в тайге.
Любовь сибиряков к алкоголю понятна. Им предстояло прожить жизнь в месте, не приспособленном для жизни. Как именно нужно жить, сибирякам никто не объяснил… единственная внятная инструкция читалась на этикетке пива «Балтика»
В кафе вошла симпатичная бурятка. В очках, с чистыми волосами и дорогой сумочкой. Для азиатки у нее был довольно большой бюст.
Геннадий сказал, что пили у них в Сибири всегда. Чего еще делать, если не пить? А кроме алкоголя, они еще иногда едят черняшку, но вообще-то черняшка – это развлечение для подростков.
– Что такое черняшка?
– Короче, мак надрезаешь: появляется такая черная пердула… не знаю, как сказать… у нас ее собирают и едят. Говорят, это полезно.
– Развлечение для подростков? Гена, ты псих? Это же опий. Черная смерть.
– Да какая смерть?! Я тебе говорю: черняшка. У меня отец ее сеял и ел. Всю жизнь здоровый был, а потом умер. Ему эту хрень доктор прописывал.
Бурятка в очках купила две бутылки «Балтики», прямо у стойки выпила одну, поискала глазами свободный столик, села напротив дремлющего парня, сделала большой глоток из второй, достала из сумочки книжку, открыла ее, и в этот момент из туалета вернулась подружка.
– Овца ты конченая! Ты к нему лезешь? Она к тебе лезет?
Музыка ветра продолжала печально звенеть. Не уверен, что кроме меня кто-нибудь слышал этот звук. Бурятка сказала: «Извините», встала, забрала бутылку и пересела за соседний столик.
– Ты – овца конченая!
Девица была настолько пьяна, что, пытаясь нависнуть над собеседницей, чуть не свалилась.
– Почему ты лезешь к чужим парням, конченая овца?
– Я уже извинилась.
– Да ну? Слышь, красота! Спаси мир!
Бурятка допила второе пиво, положила книжку на стол, встала и с разворота ударила девицу кулаком в нос. Кулак у азиатской барышни был немного крупнее моего. Собеседница грохнулась на пол. Бурятка несколько раз ударила девицу каблуком в затылок.
Дремавший бойфренд тут же очнулся и, сшибая столы, бросился на обидчицу. Та попыталась выбежать на улицу, но он оказался быстрее, схватил ее за вымытые дорогим шампунем волосы и начал бить лицом в стену. Бурятка орала и выворачивалась, но парень был сильнее.