Соэр записал очередную порцию показаний, пробежал глазами протокол и нахмурился. Ему что-то не нравилось, нечто, что ускользало из виду.
Имя преступника витало в воздухе и никак не давалось в руки.
- Итак, давайте подытожим...
Брагоньер тоже устал, но не показывал виду. После бессонной ночи хотелось откинуться на спинку кресла и хоть на пару минут прикрыть глаза, но вместо этого соэр выпил перед допросом очередную чашку крепкого кофе, помассировал виски и облачился в бесформенную накидку.
Кожа под традиционной маской (у каждой профессии своя форменная одежда, у следователей она скрывает лицо и тело) вспотела, но Брагоньер не собирался её снимать, соблюдая правила конфиденциальности личности следователя и безликости правосудия. Когда неизвестно, виновны ли свидетели, лгут ли они, лучше не пренебрегать инструкциями. Да и это не простое дело: третий эпизод в серии, нечего светить своё имя.
Формально двойное убийство отписано другому следователю. Если вдруг, давление окажут на него. Жестоко? Да, но во имя правосудия. С другой стороны, преступник, не имея связей, не может узнать имя следователя. Он так и останется для него неизвестным.
Допросы ведутся в разных кабинетах, разными людьми. Для той же цели - дезориентации убийцы и свидетелей. Все протоколы ложились на стол Брагоньера, и он, если требовалось, повторно вызывал нужных людей.
Ключевых свидетелей соэр допрашивал сам. К ним относился и Аскер.
- Вы дежурили в прихожей, где также находились двое ваших подчинённых, не знали. В тот вечер мимо вас прошло шестнадцать человек. Четырнадцать из них обслужили, двое на момент совершения преступления ожидали в гостиной. Как они выглядели, к каким девочкам отписаны, чем занимались?
- Меня учили не обращать внимания на лица. Был один юнец лет восемнадцати. Кажется, блондин.
- Опишите приметы, - Брагоньер протянул ему лист бумаги и чернильный прибор. - Но сначала словесно коротко обрисуйте второго. Его внешность тоже зафиксируйте под роспись.
- Второй... Мужик средних лет, кажется, торговец: глазки бегали. Он в первый раз пришёл.
- С чего вы решили? - голос соэра остался бесстрастным. Он умел скрывать чувства, в данном случае - заинтересованность в ответе.
- Озирался по сторонам, спрашивал. Тёмный, с бородкой клинышком. На щеке, вроде, родимое пятно. Бродил, смотрел...
В кабинете на время воцарилась тишина. Аскер старательно выводил на бумаге описания посетителей борделя, пытаясь вспомнить всё, что они говорили и делали. Брагоньер заполнял пустующие строки протокола. Вновь пробежав его глазами, соэр сделал пару пометок в блокноте и попросил описать не только тех двоих, но абсолютно всех, кто переступал порог "Сладкой кошечки" в злополучный вечер. На это ушёл ещё час. После допрос продолжился.
- Когда и какие подозрительные звуки вы услышали?
- Да около полуночи. Работа у девочек такая, иногда у клиентов особые желания, вы же понимаете, - Аскер хрюкнув, покосился на следователя.
- Не отвлекайтесь. Какого характера был крик? - Брагоньер на корню пресекал любые попытки перехода на личные и панибратские темы.
- Да, вроде, девочка завизжала, но на помощь не звала. Решил, кто-то из клиентов переусердствовал или не в номере обслуживания потребовал. Люди к нам приличные тоже, абы кого с улицы не пускаем, даже пьяных. Но проверить надо, чтобы убедиться, что всё в порядке. Я и пошёл глянуть, когда госпожа Она закричала. И столько ужаса в голосе было...
- И вы немедленно ворвались в её комнату?
- Да нет, - с досадой пробурчал Аскер, - если бы! Я ведь на второй этаж поднялся, к девочкам. Думал, оттуда визг. Ушёл, гад, по моей оплошности!
- Значит, преступника вы не разглядели?
- Да говорю ж вам: не успел! - раздражённо бросил охранник. - В десятый раз повторяю: там только трупы были. Мирра у окна, госпожа Она у конторки. Мы всё, всё обшарили!
- Хорошо. Все охранники, привлечённые криком, побежали за вами в комнату?
- Да.
- Значит, преступник, спрятавшись, мог беспрепятственно покинуть здание?
- Демоновы потроха, не мог! - рявкнул Аскер. Его бесили глупые вопросы следователя, которые не желал уяснить простейших вещей. Мурыжил в Управлении, только время чужое болтовнёй тратил - а преступник бродил на свободе. Зная, как зовут следователя, Аскер непременно написал бы жалобу.