— Послушай, Генриетта, это не шутки. Тебя могли убить.
Какой же он милый, когда пытается держаться мужественно и властно. Генриетта настолько увлеклась, наслаждаясь знакомым видом упавшей на лоб пряди и игрой мышц Майлза под тонкой полотняной рубашкой и восклицая мысленно: «Мой! Только мой!», — что ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать слегка неуместный глагол.
— Убить? — повторила она хмурясь. — А ты не сильно преувеличиваешь?
Надо признать, были моменты в Китайской комнате Вона, когда она боялась за свою жизнь, но чем больше проходило времени, тем смехотворнее казались ее страхи. Ну какой пэр королевства станет душить дочь маркиза в разгар приема в собственном доме, даже если он и французский шпион? Это было бы проявлением дурного вкуса как с точки зрения светской, так и стратегической.
Кроме того, Майлз ничего не знает. Разумеется, она ему об этом скажет. Позже. Сказать сейчас — значит придать его аргументам слишком много правдоподобия. А в данный момент Генриетта совершенно не желала влезать в серьезные дискуссии. Ей хотелось понежиться в воспоминаниях о первом поцелуе (о первом, который считается), беспричинно похихикать, а может, и покружиться для полноты ощущений.
Еще она не против была снова поцеловаться с Майлзом, но он так сурово хмурился, что, наверное, ей не удастся склонить его к новым поцелуям.
— Да, убить, — твердо повторил Майлз.
Мгновение он молчал, быстро соображая. Генриетта — девушка умная… и упрямая. Он прекрасно знал — туманные предупреждения об опасности не произведут на нее впечатления. Военному министерству это не понравится, но… безопасность Генриетты прежде всего. Конечно, вопрос о том, кто убережет ее от него, по-прежнему останется открытым.
Майлз взъерошил волосы.
— Вероятно, мне не следовало тебе об этом говорить, но раз такое дело… Послушай, Генриетта, — Майлз понизил голос, — на свободе гуляет опасный французский шпион.
— Ты знаешь об этом?! — воскликнула девушка.
— О чем? — вскинул голову Майлз.
— О шпионе. — Генриетта постаралась понизить голос. Она подошла поближе к Майлзу, ее юбки задели его брюки. Майлз шарахнулся, как резвый жеребенок.
— Я собиралась предупредить тебя сегодня вечером, когда найду, но вмешались обстоятельства. — Генриетте хотелось, чтобы данные обстоятельства — те, что заставили Майлза поцеловать ее, — возникли снова, но поскольку они не проявляли никаких признаков повторения, продолжала: — По сведениям из моих источников, в Лондоне появился чрезвычайно опасный новый шпион.
Майлз так и сел на маленькую позолоченную банкетку у стены. С каких это пор у Генриетты есть свои источники?
— Я даже спрашивать не буду, — пробормотал он.
Генриетта иронически усмехнулась и села рядом с ним на банкетку, ее юбки накрыли его ноги.
— Может, и к лучшему, что не будешь.
— Тебе известно что-нибудь еще об этом… новом повороте событий?
— Все, что я знаю, — мы с тобой оба под наблюдением; вероятнее всего, из-за нашей связи с Ричардом.
— И ты все равно гуляешь одна?
— Мне нужно было предупредить тебя, — объяснила Генриетта самым благоразумным тоном, какой смогла изобразить. И поспешила продолжить, прежде чем Майлз примется читать нотации: — Я также воспользовалась возможностью и собрала попутно кое-какие сведения.
— А твоя мать знает об этом сборе сведений? — мрачно спросил Майлз.
— Это нечестно, — заметила Генриетта. — Мама поехала в Кент к малышам, а то, чего она не знает, ей не повредит.
— Повредит, когда тебя найдут мертвой в какой-нибудь канаве.
— Почему в канаве?
Майлз издал неразборчивый звук, выражавший крайнюю досаду.
— Не важно.
— Тогда почему ты об этом упомянул?
Майлз ответил, ткнувшись головой в колени. Сильно.
Генриетта решила, что самое время переменить тему.
— Откуда ты знаешь про шпиона?
— Некоторые из нас, — сдавленно заметил Майлз, — по случайности работают в военном министерстве. Некоторые из нас не наивные девчонки, навлекающие на себя смерть и несчастья, играя с вещами, в которые им не следовало бы соваться.
— Ты даже не хочешь узнать, что я обнаружила? — вкрадчиво поинтересовалась Генриетта.
Не разгибаясь, Майлз осторожно на нее посмотрел.
— Мне придется об этом пожалеть, да?
— Лорд Вон, — начала Генриетта, — очень странно себя ведет.
— Он не только странно себя ведет, — мрачно сказал Майлз. — Он ударил ножом Дауни.
Все веселье как ветром сдуло с лица Генриетты.