Он молча разлил кофе в чашки и, поднеся свою к губам, вдохнул аромат. Потом поставил чашку на стол.
— Димитриос занимался в то время тем, что принято у вас, мистер Латимер, называть поставкой белых рабынь. Прошу обратить внимание на прилагательное «белые» и на существительное «поставка», которое весьма знаменательно, так как за ним скрываются отвратительные вещи. Давно прошли дни работорговли, но замечательно, что большинство этих рабынь цветные. Какая-нибудь негритянская девушка из Дакара или молоденькая китаянка из Харбина, хотя, конечно, среди них может оказаться и какая-нибудь нищая девчонка из Бухареста, — разумеется, конец у всех один. Комитет Лиги Наций, занимавшийся этим вопросом, очень разумно поступил, отклонив это сочетание слов, и назвал то, чем занимался Димитриос, «торговлей женщинами».
Хочу предупредить заранее, что мне это дело не нравилось. Мало того, что с людьми обращаются как с товаром, но ведь здесь могли быть затронуты и религиозные чувства. Кроме того, расходы по транспортировке огромны. Повсюду требуются фальшивые справки, документы и так далее. Вы не можете себе представить, мистер Латимер, во что обходятся фальшивые документы. В то время было только три источника, где их можно было получить, и все три в нейтральных странах: Цюрих, Амстердам, Брюссель. Допустим, вам понадобился датский паспорт. Нет-нет, не фальшивый, а настоящий, который обрабатывается специальным образом и на который приклеивают вашу подлинную фотографию. Значит, вы должны выложить две тысячи франков. Фальшивый паспорт обойдется вам в полторы тысячи франков. Заметьте, что сейчас цены выросли как минимум в два раза. Так что для «торговли женщинами» требуется немалый капитал. Конечно, кое-кто не против того, чтобы вложить в это дело деньги, но обычно требует за это огромные проценты. Лучше всего, если у вас есть свой капитал.
И у Димитриоса он был. Он мог также воспользоваться капиталами очень богатых людей, с которыми был связан. Деньги для него никогда не представляли проблемы. Когда он взял меня и Жиро в дело, перед ним стояла другая проблема. Благодаря работе комитета Лиги Наций в большинстве стран были приняты новые законы, ограничивающие выезд женщин за пределы государства. Для таких людей, как Димитриос, это было как комариный укус, но все-таки несколько усложняло и удорожало дело.
До того как Димитриос познакомился с нами, у него все шло как по-писаному. Допустим, в Александрии нужны были женщины. Димитриос, получив оттуда заказ, отправлялся, скажем, в Польшу, набирал там женщин, и они, пользуясь своими паспортами, переезжали во Францию; здесь они садились в Марселе на пароход, и дело было сделано. Основанием для выезда из Польши могло служить приглашение поступить в театральную труппу. Когда получение визы на выезд усложнилось, то Димитриос сразу же столкнулся с неприятностями. С помощью «мадам» он набрал двенадцать девушек в Вильно, но поляки потребовали, чтобы им после выезда было обеспечено почетное положение. Вы только вдумайтесь, почетное положение! Но закон есть закон.
Естественно, Димитриос обещал представить польским властям необходимые гарантии. Это было тем более необходимо, что в противном случае власти могли его заподозрить. Вот почему он обратился ко мне и Жиро с просьбой устроить девушек в нашем заведении в качестве танцовщиц из кабаре. Если бы служащие польского консульства в Париже навели о них справки, то они бы узнали, что, проработав у нас одну-две недели, девушки уволились, а где они теперь, мы не знаем.
Если бы мы приняли его предложение, он выплатил бы нам пять тысяч франков. Мы получили бы деньги, в общем-то, за здорово живешь, но я почему-то начал сомневаться. Жиро в конце концов уговорил меня, но я сказал Димитриосу, что даю свое согласие в первый и последний раз.
Спустя месяц Димитриос опять посетил нас. Он расплатился с нами и сказал, что у него есть еще работа для нас. Я, конечно, наотрез отказался, но Жиро закричал, что все обошлось и глупо отказываться от денег. Конечно, эти пять тысяч были кстати — мы заплатили музыкантам.
Сейчас мне кажется, что он дал нам эти пять тысяч, чтобы, усыпив нашу бдительность, подкупить нас. Это был, кстати, его самый любимый способ. Обычно в таких случаях вас стараются провести, но Димитриос действовал всегда одинаково — он просто совал вам деньги. Конечно, самую минимальную сумму. Он правильно считал, что людская жадность сильнее здравого смысла.