Сбился с мысли. На каком законе остановился? Начну сначала.
В висках нарастал гул. Будто рой ос кружил над головой и каждая жужжала о чем-то своем. Я закрыл глаза и продолжал цитировать, уже не сомневаясь, что это и есть вторая ступень, избранная для меня. Магическое воздействие, сводящее с ума, заставляющее видеть и слышать то, чего нет. Потому что я явственно видел тень, скользнувшую по стене. Другую, не Тьму. Лучше не открывать глаз. Итак, пункт третий закона о магической ответственности гласит…
А не сумасшедший ли я, раз знаю все эти законы наизусть? Эта мысль заставила открыть глаза. Тень стояла и смотрела на меня. Я сидел и смотрел на тень. На месте одной вдруг стало две, затем три. Мило, что уж там. Скоро их набралось с десяток. Я ощущал их взгляды кожей. Зазнобило сильнее. Безумие оказалось так близко, что можно было пощупать его пальцами. А тени пустились в пляс. И каждая что-то говорила. Я улавливал обрывки слов, но никак не мог понять общего смысла. Лучше физические пытки, чем такие, когда чувствуешь себя ненормальным, разбитым на осколки. Снова закрыл глаза.
– Эдмонд, – раздался знакомый голос.
Не удержался, взглянул. Передо мной стояла Лесса. В тонком белом платьице, босиком. Ей же холодно. Потянулся, не понимая, реальна ли она, но передо мной был только воздух. Лесса сделала шаг назад.
– Эдмонд, тебе стоит сдаться, – печально сказала она. – Что толку сопротивляться? Ты все равно умрешь. Лучше сойти с ума сейчас, а не тогда, когда от тебя не останется ничего человеческого. Хочешь, я расскажу, что тебя ждет?
– Не хочу, – ответил внезапно пересохшими губами.
– Врешь! Ты жаждешь этого. Я расскажу.
Если бы я мог, зажал бы уши руками. Но – не мог. Лесса была жестока. Я понимал, что это всего лишь видение, но не мог отделаться от мысли, что она реальна. Даже если это было видение, то оно отличалось изощренной фантазией. Потому что от слов Лессы меня бросало в холодный пот. Если она говорит правду, то сойти с ума сейчас – не такой уж плохой вариант.
Я свернулся на соломе почти что в клубок, стараясь не слушать, не чувствовать. Это неправда. Все, что сейчас происходит, – неправда. Мираж, видение. Что угодно. Хватит!
От моего крика дрогнул воздух. Хватит. Но тени не отступали. Теперь здесь была не только Лесса, но и Венден. Он усмехался, глядя, как я корчусь на полу. И говорил, что не надо было брать на себя то, что не положено. Что надо уметь отступать и принимать волю сильных мира сего. Глядишь, и не попал бы в тюремные застенки. Что-то внутри требовало просить о помощи, но остатки здравого смысла запрещали. Здесь был не Венден, а тень, надевшая его личину. Но так похоже…
А за Венденом вставали другие. Феон, в смерти отца которого я был вольно или невольно виновен. Он обвинял, требовал расплаты. Мои собственные родители, которые укоряли, что забыл их, что своим появлением на свет омрачил их жизнь. Столько лиц… Пришла даже тень незнакомой мне принцессы Шейлы.
– Убийца! – шептала она бескровными губами. – Это твоя Тьма убила меня. Это по твоей вине даже тела моего не осталось, чтобы увезти на родину. Ненавижу тебя.
Ненавижу… Ненавижу… Это слово лилось отовсюду. Я узнавал голоса – хороших знакомых и почти посторонних. У каждого были причины желать моей смерти, и каждый сейчас требовал от меня ответа, расплаты. Ненависть… Вот и все, что мне досталось. Хотел ли я этого? Мне было все равно. Я говорил себе, что будущее Виардани стоит всеобщей ненависти. Что рано или поздно люди поймут, почему я поступал так, а не иначе. Никто не поймет, потому что ненависть неискоренима. И та искра любви, которая оставалась в моем сердце, была ничтожно мала. Она не могла уничтожить всю ту злобу, которая меня окружала.
Который час? Когда все это закончится? А если не закончится никогда? Я надеялся, что уже ночь, но понимал – вряд ли. А может, время и вовсе застыло в одной секунде и пытка будет бесконечной? Жутко. Как же мне было жутко! Я никогда ничего не боялся, кроме Тьмы. А сейчас… Сейчас трясся от страха и ненавидел себя за это.
– Хватит, – беззвучно шевелились губы, но меня никто не слышал.