– Я наделала много ошибок, да? – спросила с грустью.
– Это неудивительно. Я ведь уже не первый год занимаю свой пост, а ты далека от политики. Венден использовал тебя вслепую. Не пойму пока, чего он добивался. Но решения короля вообще сложно предсказуемы.
– Прости.
– Не стоит.
Я наконец-то согрелась. Устроилась удобнее и, прислушиваясь к тихому дыханию сидевшего рядом Эда, уснула.
Проснулась, когда небо едва начало сереть, из-за того, что источник тепла неожиданно исчез. Потянулась, стараясь вернуть, и поняла, что всю ночь мирно спала, свернувшись под боком у канцлера. Почувствовала, как вспыхнули щеки. Обернулась – Эд проверял лошадей. Феон и Конни возились, собираясь в дорогу. Я тоже поднялась, расчесала растрепанные волосы, поправила маску. Сегодня мы будем в Адиаполе. Уже сегодня.
Мы снова двинулись в путь. На этот раз – без приключений. Когда, по подсчетам Эда, до столицы оставалось около часа пути, он догнал меня и приказал:
– Снимай маску и меняй внешность. Конечно, мы все равно не проедем через городские ворота, но не стоит привлекать лишнее внимание.
Будто это так легко – управляться с его внешностью. Если выдастся минутка, надо спросить, что это за способность такая. А пока что призвала тот облик, которым пользовалась, пока искала Эда, и попросила Тьму проследить, чтобы он не изменялся.
Вместо того чтобы ехать к главным воротам города, Эдмонд свернул на едва заметную тропку. Теперь он двигался впереди, а мы – следом. Тихо, потому что от любого звука могла зависеть жизнь. Наверное, прошло около получаса, а мы все двигались вдоль городской стены. Вдруг Эд остановился. Спрыгнул с лошади, нажал на какие-то ему одному известные рычаги, и в стене открылся проход. Он пропустил нас вперед, а сам закрыл потайной ход и только тогда догнал нас.
Мы очутились, на первый взгляд, в тупике. Если не знать, что за спиной остался выход. Здесь было грязно, воняло объедками. Под копытами лошадей поскрипывал мусор. Но наш провожатый слишком хорошо знал путь, и вскоре узкие улочки сменились куда более широкими, а впереди замаячила вывеска постоялого двора.
– Снимем комнату, пообедаем, – отрывисто говорил Эд, будто отдавал приказы. – Как только стемнеет, мы с Лессой уйдем. Вы дожидайтесь нас здесь.
– Сами решим, что делать, – ответил Феон.
– Как хотите, но доставать вас из королевских застенков не стану.
Эд толкнул дверь постоялого двора, и в нос ударил запах супа. Я сглотнула слюну. Неужели и правда можно отдохнуть? Пока я осматривалась, Эд успел снять комнаты – две. Понятно, не намерен дальше изучать кислые лица Конни и Феона. Обедали торопливо – не терпелось вымыться и отдохнуть от езды. Когда голод был утолен, тут же разбрелись по комнатам. Как и думала, вместо того, чтобы отправить меня к Конни, как девушку по сути, или самому остаться с ней, как девушка по облику, Эд провел меня в свою комнату, а Конни и Феону оставил соседнюю.
– Можно, я первой в ванную? – попросила его.
– Иди, – милостиво разрешил канцлер, и я тут же подхватила прихваченную из его дома одежду и скрылась за дверью. Сверкающая ванна, теплая вода – Эд знал, куда нас привел. Что ж, спасибо! Довольно плескалась, пока вода не остыла, затем переоделась и окинула взглядом отражение в зеркале. Сейчас, когда не было необходимости сохранять личину, на меня снова глядел сосредоточенный брюнет с пронзительными черными глазами. Неужели уже сегодня вечером я снова стану собой?
– Лесса, ты скоро? – Похоже, терпение канцлеру все-таки изменило.
– Уже выхожу!
Вернулась в комнату и обнаружила, что Эд сунул нос в мой дорожный мешок, потому что на кровати лежала одна из его рубашек. Видно, мои наряды ему порядком надоели. Ничего, скоро избавится. Канцлер взял одежду, скрылся за дверью, а я легла и закрыла глаза. От волнения никак не могла сосредоточиться на какой-то одной мысли. Они скакали, будто белки на ветках. Прыг-скок. Кажется, я все-таки задремала, потому что не слышала, когда вернулся Эд. На мгновение открыла глаза, когда скрипнула соседняя кровать, и снова закрыла. Во сне я была в огромном тронном зале, а на престоле сидела моя старая знакомая.
Только сейчас Тьма не была черной и бесплотной. Она была прекрасна. Таких женщин рисуют на картинах. Тонкая, почти прозрачная, белокожая и черноволосая, она пристально смотрела на меня.
– Зачем я здесь? – спросила я, осознавая, что во сне могу говорить то, что пожелаю.
– Нам надо поговорить. – Тьма соскользнула с трона. – Так, чтобы уж точно никто не услышал. Моя связь с Эдом, даже в чужом теле, все еще сильна.